Несколько секунд, и господин Дрон вместе с незадачливыми преследователями, в окружении пары десятков посетителей, вывалили из трактира на просторный двор. И въездные ворота, и калитка были уже кем-то предусмотрительно заперты, так что внезапно покинуть веселую компанию никто бы не смог. Сопровождающие тут же растеклись по периметру двора, освобождая место для боя.
Впрочем, можно ли было это назвать боем? Скорее, бойней. Троица окружила облитую сталью фигуру, опасливо крутясь вокруг нее, но нападать не решалась. И зрители их очень хорошо понимали.
Куда, государи мои, атаковать? Где у этого стального монстра уязвимые места? Искать наощупь, методом проб и ошибок? Так ведь любая ошибка станет последней. Их противник плавно перетекал из стойки в стойку, и чудовищный клинок, повинуясь легким, казалось бы, движениям рук, вспарывал воздух в опасной близости от ставших вдруг столь беззащитными средневековых организмов.
Наконец, господину Дрону эта карусель надоела. Несколькими взмахами меча он загнал одного из противников в угол двора, пресекая любые попытки уйти в сторону, и одним длинным выпадом проколол беднягу насквозь. Предводитель попытался использовать этот момент, чтобы нанести хотя бы один удар со спины. Мощный рубящий удар обрушился на затылок почтенного депутата, но добротный армет, снабженный лучшей системой головного крепления, какую только можно было купить за деньги в двадцать первом веке, выдержал атаку без видимых последствий. Чего не скажешь о нападавшем. Мгновенный подшаг назад и удар бронированным локтем в корпус откинул его на пару шагов, заставив согнуться в беззвучно крике. А мгновение спустя бритвенно-острое лезвие, просвистев полукруг с разворота, и вовсе прекратило мучения, попросту отделив небритую голову от тела.
Последний из нападавших, увидев, что ждет его в ближайшем будущем, бросил меч и попытался с разбегу перемахнуть через забор. Резкое движение рукой, и тонкая мизерикордия, просвистев в воздухе шесть-семь метров, вонзилась в незащищенную дубленой кожей ягодицу беглеца. На этом попытка к бегству была пресечена.
Довольно жидкие приветственные выкрики со стороны публики ознаменовали финал, но в целом продемонстрировали скорее разочарование зрелищем. Слишком неравные силы, слишком предсказуем конец, слишком быстро все кончилось... Публика повалила внутрь, лишь хозяин заведения задержался - на предмет, не нужно ли чего господам постояльцам?
Слегка замявшись, Капитан сообщил, что они в этих местах - люди новые, порядков не знают. Что, например, они должны делать с выжившим?
- Что? - очень удивился хозяин, - да что хотите, то и делайте. Можете отпустить, можете выкуп стребовать, можете зарезать - он теперь ваш пленник, и вы вольны в его жизни и смерти. Если надумаете резать, то за десяток серебрушек мои работники всех троих и прикопают на местном кладбище. С отцом Михаилом сами договоримся.
Последовавший тут же экспресс-допрос не встретил ни малейшего сопротивления. Да, наемники. Да, нанимателя знает только командир - он возвращается другой дорогой. Да, имели задание перехватить некоего курьера, уходящего из замка Шато-Гайар на юг. Перехватить не удалось. Да, их описание тоже дали - чисто на всякий случай. При встрече желательно взять живыми, в случае невозможности - убить.
- О-хо-хо, - тяжело вздохнул господин Дрон, выкачав из пленника скудную информацию. Затем как бы начал поворачиваться и вдруг резким боковым ударом в подбородок отправил лежащего в глубокий нокаут. Вытащил мизерикордию и молниеносным движением вогнал ему в глазницу, пробив череп, пожалуй, что и насквозь, до самой земли.
Стоявший рядом господин Гольдберг неловко хрюкнул и, отскочив на пару шагов, вывалил весь обед на землю. Все же первые два убийства совершились в некотором отдалении от него. А тут - в одном шаге.
- З-зачем? - чуть заикаясь, просипел он.
- А куда ж его девать? - угрюмо пробурчал господин Дрон. - Сторожить некому, а отпустить... Еще погони на плечах нам не хватало! Так хоть несколько дней форы получим. Пока сообразят, что одна группа не вернулась, пока найдут, где их прикопали. А нам и несколько дней лишними не будут. Все, Доцент, утрись и пошли внутрь. Нечего обеду пропадать, уплочено!
Продолжение трапезы вышло скомканным, и ни нежнейшее птичье мясо, ни чудесные паштеты не могли вернуть исчезнувшее неведомо куда банное настроение. Отец Бернар, быстро насытившись, поднялся к себе в комнату. А господин Дрон, избавившись от брони, остался с почтенным историком коротать вечер внизу.
Пламя камина и зажженные слугами светильники на стенах разогнали вечернюю мглу. А доброе вино, на которое не поскупился хозяин заведения, изрядно впечатлившийся ратными подвигами достойного депутата, столь же успешно разогнало вечернюю хандру господина Гольдберга - все же не сталкивавшегося доселе так близко со столь грубыми проявлениями человеческого бытия.
Разговоры за соседними столами как-то незаметно затихли, как будто некто могущественный накрыл стол господ попаданцев звуконепроницаемым колпаком. И малость успокоившийся Евгений Викторович вновь пустился в рассказы об их могущественном и грозном оппоненте - сорок первом доже Светлейшей республики Энрико Дандоло...
***
За три месяца до
появления попаданцев.
Остров Риальто, Палаццо Дукале,
20 октября 1198 года.
Удивительно ранняя в этом году осень принесла в Лагуну холодную, промозглую сырость. Дожди и туманы, сливаясь с бледно-серой поверхностью воды, прятали от глаз даже ближайшие острова архипелага. Не было видно ни Дорсодуро, ни Спиналонги, ни Луприо, ни Оливоло... Казалось, все потонуло за тусклой, унылой завесой, и один лишь Риальто по неведомой прихоти судьбы еще держится на поверхности пустынных вод.
Впрочем, какое дело слепцу до картинки за окном. Оно даже и к лучшему, когда ничто не отвлекает от собственных мыслей. А подумать было о чем.
Появившийся в конце августа кардинал Соффредо поселился вместе с многочисленной свитой в странноприимном доме Святого Марка. И, похоже, вовсе не собирался в обратный путь.
Протокольный визит папского легата в Палаццо Дукале, сделанный в первых числах сентября, ничуть не прояснил целей его здесь пребывания. Не считать же таковыми в сотый раз прозвучавшие призывы к вызволению Гроба Господня и слегка завуалированные угрозы отлучения для всех, кто торгует с сарацинами материалами военного назначения?
Наблюдение, приставленное к папскому легату сразу с момента его прибытия, тоже ничего интересного не принесло. Мессер Соффредо не совершал ничего предосудительного, встречался с влиятельными венецианцами - купцами, чиновниками, прелатами - вел отвлеченные, нередко богословские, беседы. При этом не высказывал конкретных пожеланий или просьб, не задавал особо подозрительных вопросов.
Было понятно, что Соффредо приехал, что называется, держать руку на пульсе - высматривать, выслушивать, вынюхивать. Чем, кстати, ничуть не скрываясь, и занимались его люди - шастали по рынкам, тавернам, портовым складам и мастерским. Однако что-то конкретное ни кардиналу, ни его ищейкам предъявить было невозможно.
Малый Совет с того, памятного, заседания собирался еще два раза. Из-за присутствия в городе папского легата оба заседания сопровождались особыми мерами предосторожности. Вдобавок к усиленной страже, всю площадь Святого Марка заполоняли люди мессера Сельвио. Однако, ни попыток проникновения, ни покушений на подкуп стражи зафиксировано не было. Что говорило либо о том, что люди кардинала обладают необычайным, выходящим за пределы всякого разумения, искусством шпионажа, либо же о том, что оных попыток и покушений действительно не было. Сам дож склонялся ко второму.