- Ну, готовь охрану.
- С вашего позволения, мессир, десяток Ламье уже там, проверяют дом. Десятки Монблана и де Креси ожидают вас внизу.
- Ха, Филипп, - легкая улыбка тронула губы короля, - кажется, верительные грамоты грека произвели на тебя впечатление...
Разговор с опальным ромейским вельможей закончился уже заполночь. Трудно сказать, что более озадачило короля: безупречные манеры и великолепная латынь грека, пять внушительных сундучков с откинутыми крышками, из-под которых тускло поблескивало содержимое, или то невероятное предложение, с которым тот приехал к нему в Домфрон? Впрочем, начался разговор все-таки с золота.
- Вы прошли шесть с лишним сотен лье с такой кучей золота и всего лишь с тем десятком охраны, что мои люди обнаружили в доме?
- Ну что вы, ваше величество! Две сотни наемников-русов ожидают моего возвращения, остановившись за городской стеной. И корабль в порту Руана. Признаться, ваши стремительные перемещения во время осенней компании чуть было не ввергли меня в отчаяние. И лишь заключенное перемирие позволило все же настигнуть ваше величество здесь, в Домфроне.
- И что же заставило вас пуститься в столь дальний путь?
- Беда, ваше величество, беда по имени Алексей Ангел.
Сказать, что предложение ромея ошеломило Ричарда - не сказать ничего! Трон константинопольских басилевсов! Авантюра из авантюр! Это Генриху VI можно было мечтать о завоевании Восточной Империи, которая была у него, считай, под боком. А где он, Ричард, и где тот Константинополь! Одна лишь доставка серьезного войска в восточное Средиземноморье выглядит совершенно немыслимым мероприятием.
Однако, по мере выкладывания на стол заготовленных греком карт, предложение его все меньше напоминало авантюру и все больше - весьма продуманную и тщательно спланированную операцию. Крупные города материковой Греции готовы были выставить в его пользу до двадцати тысяч тяжелой пехоты и до семидесяти тысяч легкой. А также до тридцати тысяч легкой конницы. Вот с рыцарской конницей дела были плохи - она в основном была у его будущих противников. Но, при умелом подходе...
Штурм неприступных стен Константинополя?
Да его просто не будет! Династию свергнут мятежники под руководством столичного эпарха. Так что, нового правителя столица встретит открытыми воротами.
Доставка его войска - да, вот с этим сложнее...
Все, что еще хоть как-то держится в Империи на воде, собрано сейчас на западной базе флота в Монемва́сии. Командиры флотских эскадр все как один поддерживают заговор. И не мудрено!
После того, как толстопузый любимчик басилевса Михаил Стрифн - он же Великий Дука, он же главнокомандующий флотом, он же... (полдюжины непереводимых греческих идиом) - распродал флотское снаряжение, снасти, штурвалы, такелаж, паруса, оставив на воде чуть ли не голые лоханки, а вырученные деньги спокойно положил себе в карман, флотские ненавидят его лютой ненавистью.
Нет, кое-что до лета подлатают, переоснастят, да и с деньгами на ремонт добрые люди помогут, но на многое рассчитывать не приходится. Спасибо, если тысяч десять пехоты удастся взять на борт, о коннице вообще пока лучше забыть. А, с другой стороны, в Константинополе воевать все равно не придется. Так что, этих десяти тысяч будет вполне достаточно. Гораздо важнее скрытность передвижения и внезапность появления войска в бухте Хризокераса.
И здесь марш в сторону Венеции, якобы для переправы в Святую Землю, послужит отличным прикрытием. Нужно лишь потом, на обратном пути, спуститься на пятьдесят лье к Римини, где армию короля и заберет ромейский флот.
- Но вновь откладывать освобождение Святой Земли...
- Поверьте, Ваше Величество, у венецианцев все равно нет сейчас такого количества судов, чтобы переправить святое воинство прямо этим летом. Спасибо, если за следующую зиму им удастся достроить необходимое количество нефов и юиссье. Так что, полтора года до отплытия еще точно есть. И почему бы не провести это время с толком?
Финансирование? О, озвученные ромеем цифры завораживали! Сундуки с золотом, привезенные в знак серьезности намерений, выглядели по сравнению с этими цифрами не более, чем мелочью на карманные расходы. Крупные города, и прежде всего Константинополь, не пожалеют средств, если будет видно, что они идут на армию и флот, а не на безумную роскошь жадной своры придворных лизоблюдов.
По меркам нищего Запада, финансирование можно было считать просто безразмерным. И вопрос стоял уже не о том, хватит ли денег, а о том, хватит ли на Западе солдат удачи, чтобы эти деньги с толком потратить? Нанимать славян или куманов не хотелось - те хороши в мелких и средних стычках, но для крупных сражений их выучка и дисциплина оставляла желать...
Ну, а что же ожидали заговорщики взамен? Да ничего такого, что противоречило бы представлениям Ричарда о правильном управлении государством. Коммунальные грамоты и прямой вассалитет короне для крупных городов. Роспуск прониарского ополчения и замена его регулярным наемным войском. Замена для всех землевладельцев военной службы 'щитовыми деньгами', как это заведено в Англии. Причем, для всех - как мелких, так и крупных. Разоружение и роспуск личных дружин архонтов и стратигов. Подавление их вооруженного сопротивления реформам государства - а таковое непременно возникнет... Дело, в общем, знакомое.
- И да, ваше величество, разумеется - отмена всех хрисовулов, ставящих латинян в привилегированное положение по сравнению с ромейскими купцами на рынках Константинополя и других крупных городов империи.
- Но только после того, как венецианский флот переправит крестоносное войско в Египет!
Расставались весьма довольные друг другом. Ромей - испытав облегчение, весом почти в сто сорок византийских литр золота. Анжуец - обогатившись не только звонкой монетой, но и новыми, весьма замысловатыми планами на будущее.
Хотя, всем ведь известно: хочешь рассмешить богов - расскажи им о своих планах. Миттельшпиль начинался неожиданным осложнением партии...
***
Где-то на дорогах Южной Франции,
конец января - начало февраля 1199 года
Беззвучно падали с серого неба редкие снежинки. Привычно месили копытами дорожную грязь отдохнувшие за ночь кони. Проплывали и терялись за спиной чуть подернутые белым поля, черные плети виноградников, пустоши, заросшие вечно зеленым карликовым дубом, дроком и розмарином... Но нет, ничего этого не видели широко раскрытые глаза юной Маго, графини Неверской. А плескалась в них невидимая музыка волшебной флейты. И удивительные цветы складывались вдруг невероятными букетами. И немолодой, но такой... такой... воин из далекой Индии говорил ей что-то спокойно и мягко... Так, что не знала душа, что же ей делать - то ли улыбаться, то ли плакать, то ли петь, то ли взлететь, как птица... А лучше всего, пожалуй, свернуться бы клубочком на руках у этого гиганта и мурлыкать котенком, потираясь мордочкой о грудь...
Тьфу, пропасть! Хочешь - не хочешь, но должен я теперь, добрый мой читатель, описать тебе чувства свежевлюблившейся девочки. Что она влюбилась - к гадалке не ходи. То краснеет, то бледнеет, дыхание частое, прерывистое, и в глазах этакая мечтательность. Все признаки налицо, а толку-то!
Выше сил человеческих залезть нам, мужчинам, в душу женщине и все там правильно по пунктам расставить. Чтобы прочел написанное какой-нибудь Станиславский в юбке и сказал своим мелодичным женским голосом: 'Верю!' Даже великий Флобер - и тот на этом сломался. Нет, написать-то он написал, а потом сам же честно и признался. 'Госпожа Бовари, - говорит, - это я'. Ну, вы поняли, государи мои, творческую методу? Свои мысли, свои чувства героине вложил и - вуаля! Читайте, знакомьтесь с богатым внутренним миром современной французской женщины.
Нет - говорю я вам - нет и еще раз нет! Лишь женщина может знать, что творится на душе у другой женщины. Нашему же брату не стоит и пытаться рассказывать о женской душе. Разве что намеком каким и попадешь где-то рядом.