Оказывается они, то есть Жаклин с Клодом — съемочная группа Antenne 2. Снимают для французских телезрителей репортажи о демократических преобразованиях на восточных границах СССР. Нет, пока еще ни одного не сняли, поскольку только-только въехали на советскую территорию из Афганистана. С чем им любезно помогли сотрудники Французского посольства в Кабуле. До этого снимали вывод советских войск из Афганистана — получалось очень интересно, шеф-редактор хвалил. Здесь их машину, выкатив на дорогу обрезок здоровенной металлической трубы, остановили какие-то вооруженные люди. Клода сразу убили, а ее… Тут девчонка снова впала, и ее пришлось отпаивать теплой водой из фляги. Сурово подавляя в себе желание объяснить медийной работнице, что вот это вот и есть процессы демократизации на восточных границах СССР.
В общем, наряжаю ее в свою собственную рубаху — слава Богу, разуть не успели, а то бы аут — а сам себе думаю: "И куда мне это счастье?" До ближайших безопасных мест сотни километров. Да и мне, честно говоря, совсем в другую сторону. Короче, объяснил, что мне вообще-то в Тегеран. Так что, могу довести ее до спокойных мест где-нибудь в Туркмении и сдать властям. Заочно. Поскольку самому-то мне к властям — как разыскиваемому государственному преступнику — ход закрыт. Ну, приврал чутка, чтобы отвязалась. А та — ни в какую!
Вцепилась как клещ, мол с тобой и точка! Подумаешь, две с половиной тысячи километров. Дескать, rien, пустяки какие, ты же все равно что-нибудь придумаешь… Ну, не бросать же ее одну в таком бедламе! Так что, шмотки их из разбитого джипа забрали и пошли. Кстати сказать, кроме той полудюжины трупов там, на дороге, никого и не было, зря бежал, надрывался. Вот так вдвоем и пошли. Как еду воровал, машины угонял — даже и рассказывать не буду. Это отдельная история. Длинная, как песнь степного акына. И такая же нудная. Ну его, к богу! Дошли и ладно.
Да, в дороге мы с ней, конечно сошлись… Ну, ты понимаешь… Два молодых организма, да на свежем воздухе, да после таких стрессов — гормоны кипят, как в паровом котле. Жаклин ко мне в спальник в первую же ночь перебралась. И так нас переклинило, что иной раз только заполдень в путь отправлялись — все друг от друга оторваться не могли.
А в Тегеране, как только посольский gardien фамилию Жаклин услыхал, так нас туда чуть не на руках втащили. Оказывается, ее папа в "Лионском Кредите" какая-то, ну — очень большая шишка. И, понятное дело, крепко, на всю Францию, по поводу потерянной дочки расстраивался. Такого человека, да добрым известием порадовать — каждому приятно! Короче, отмыли нас, приодели, на самолет посадили и даже ручкой со взлетного поля помахали. Здравствуй, Париж!
И, ты знаешь, как в Париж прилетели, все у нас с ней друг к другу — как отрезало. Нет, с ней-то понятно. Ее на меня со страха замкнуло, чтобы от всего ужаса спрятаться. А теперь я ей, наоборот, обо всем об этом только ходячим напоминаньем маячил. А вот у меня-то чего..? Да ладно, Бог бы с ним. Папа ее такому повороту только порадовался. С другой стороны, грех жаловаться, за спасение дочки наградил по-царски! И с гражданством в три секунды помог, и денег отвалил. Но стать родной матерью — нет, не набивался. Дескать, очень, очень приятно было познакомиться. Будете у нас в Париже проездом, непременно заходите.
А мне только того и надо. На песочке поваляться, в море помокнуть. Отойти от всего, от этого. Как-то случайно зацепился языками с группой ребят — ну, парни, девчонки, молодые, шумные, веселые. Студенты Сорбонны. Тоже на побережье в море окунуться приехали. Несколько дней с ними тусовался. Купались, в волейбол играли, пили вино в прибрежных кафе… И ты знаешь, меня реально отпускать начало. По серьезному. Мысли про жизнь приходить стали… Дескать, чего это я себя похоронил? Мне же и тридцати нет! Все еще впереди.
Нет, работу искать не стал, денег хватало. Пошел в ту же Сорбонну поступать. Тут снова папа помог. Само-то образование бесплатное. И французский сдал без проблем. А вот без документов об окончании школы не берут. Однако, папа и тут договорился, взяли.
— Что, не ожидал от бандита, — ехидно улыбнулся господин Дрон, отсалютовав двумя пальцами, — licence de philosophie politique, лиценциат политической философии, так-то вот!
Так и стал я опять студентом. И знаешь, здорово это дело мне мозги прочистило. На втором году сошелся накоротке с одним преподом. Он нам историю европейского левого движения читал. Ксавье Дюпон, может слышал, хотя — откуда? Парень моего же примерно возраста, традиционно левая семья, родители — активисты майских событий шестьдесят восьмого… Вот как-то под хорошую закуску и выпивку рассказал ему мою историю. Тут он мне и выдал!