— Что, — говорит, — думаешь, здорово меня удивил? Да ничего подобного! Нет, конечно, все эти мелкие подробности, вроде массовых убийств и остающихся возле костра обгоревших ступней — все это здорово обогащает тему. Но только то, что СССР убивался из Москвы, убивался группой, захватившей власть в КПСС, это ни разу не секрет. И то, что КГБ, как верный пес партии, все эти беспорядки на окраинах собственноручно организовывал — здесь тоже всем известно. Говорить об этом не принято, но кому нужно — знают…
— А в конце девяносто третьего, — вдруг резко сменил тему Капитан, — случился у нас с Ксавье еще один примечательный разговор. До Рождества две недели, весь Париж уже в новогодних гирляндах, народ валом валит по распродажам, ярмарки рождественские, кафе, бистро, на улицах музыка… Сидим мы с ним, значит, на Rue de Clery, кофе попиваем, о ерунде какой-то болтаем. Вдруг он резко так разговор обрывает, брякает чашку на стол и, вперившись в меня своими черными глазищами, спрашивает:
— Послушайте, Серж, а какого черта вы здесь околачиваетесь?
Я, натурально, сначала не понял, мол, где это здесь?
— В Париже, во Франции!
Ну, я было, в амбицию. Дескать, почему бы это мне, гражданину Французской Республики и не находиться сейчас во Франции? В Париже или в любом другом месте исключительно по моему собственному выбору? А он смотрит на меня, как на ребенка в песочнице и, так это в лоб:
— Серж, вы болван? Хотя, вроде бы нет — все четыре года учебы вы производили очень даже неплохое впечатление. Вы что, действительно не понимаете, где сегодня ваше место?
Я на него смотрю и реально не догоняю. А он этак назидательно, прямо как на лекциях:
— Серж, территория бывшего Советского Союза — это Клондайк конца двадцатого века. Нет, тысяча Клондайков! Гигантская территория, все богатства которой остались без хозяина. Территория, оставшаяся фактически без государства — те клоуны, что сегодня в Кремле, не в счет. Территория, на которую слетаются авантюристы и проходимцы со всего мира, чтобы урвать свой кусочек от этого пирога. Вы что, Серж?!
Нет, понятно, что главные куски достанутся вашей бывшей партийной верхушке. Которая весь этот фокус с Перестройкой специально для того и затеяла. А через нее — их "западным партнерам". Но ведь и кроме этого — там будет столько всего поживиться! Ваши предки, Серж, — сказал он мне тогда, — сумели создать на вашей земле очень впечатляющие богатства. Десятки тысяч заводов, фабрик, электростанций. Дороги, мосты, трубопроводы, вокзалы, аэропорты, транспорт. Колоссальная промышленная инфраструктура. Гигантские запасы сырьевых ресурсов — металлы, газ, уголь, нефть, лес… Масса городской недвижимости. В ближайшие восемь-десять лет все это будет переходить в руки тех, кто успеет подсуетиться. Il faut battre le fer pendant qu"il est chaud, куй железо, пока горячо, — сказал он мне тогда. — У вас, русских тоже ведь есть такая поговорка?
— Ты уверен, Серж, — спросил он меня тогда, — что не хочешь быть среди этих счастливчиков? Уверен, что не хочешь получить и свой кусок из растаскиваемого всеми, кому не лень, русского пирога? Конечно, — сказал мне тогда Ксавье, — просто за красивые глаза никто ничего не получит. За свой кусок придется драться. Но ведь и ты не мальчик — знаешь, с какой стороны у пистолета рукоять. Ты убивал и выживал, когда пытались убить тебя. Нет, Серж, твое место в России!
— Вот с этой проповедью в голове, — заключил господин Дрон, — свежеиспеченный сорбоннский лиценциат политической философии и объявился в нашем городе. Ну, а дальше просто. Я ведь и сам родом с Заводского района. Почти всю тамошнюю братву еще со школы знаю. С кем-то вместе учился, с кем-то в одном спортклубе тренировались, с кем-то на дискотеках дрались… Так что, в бизнес вошел быстро. А уж дальше — отдельная песня. Всякое было. И я убивал, и меня пытались… Но, как видишь, выжил вот, и даже преуспел.
Когда уже вошел в масть, когда связи кое-какие появились в нужных местах, попробовал я эту суку, Мирского, вычислить. Чтобы по душам, по самые его гланды с ним поговорить…
— Повезло, — помолчав пару секунд, заключил Капитан. — Повезло, что сразу на одного своего приятеля по институту вышел. А тот не падлой продажной оказался. Хоть и не часто, но бывает. Он мне в три секунды мозги вправил. Тебе, — говорит, — что там, на Урале, в разборках бандитских последние извилины на хрен собачий намотали? Мирский теперь, хоть и не светится нигде, но в таком авторитете… В администрации, сам знаешь кого, любую дверь в полпинка открывает. Про охрану его я уж молчу… Да как только начнешь сбор реальной информации — в первые же два дня вычислят и за ребро подвесят! Вали обратно в свою тайгу, прикинься ветошью и не отсвечивай, мудила! Целее будешь!