… Первый же взгляд поверх лохматой макушки их проводника показал господину Дрону, что дело худо. Не менее трех десятков отточенных копейных наконечников буквально вибрировали в паре-тройке метров от наших героев, ожидая лишь команды. А фанатичный огонь в глазах копейщиков точно не обещал им ничего хорошего. Повернуться назад и скрыться в подземельях? Да уж, как бы не так! Вероятно, именно этого только и ждали стоящие за копейщиками арбалетчики. Вся их настороженная поза только и говорили: "Ну же, ну! Ну, сделайте хоть шаг назад! Сил уже нет сдерживать палец на спусковой скобе…"
— Во дела, мля! — пробурчал господин Дрон, скидывая с плеча свой исполинский меч и отщелкивая замки креплений.
Доцента за спину, шаг вперед, и гигантская, как будто выкованная из стали, фигура замерла в боевой стойке. Левый полувыпад, центр тяжести почти посередине, с небольшим акцентом на заднюю, опорную ногу. Меч впереди, под сорок пять градусов к поверхности земли. Шансов против полусотни бойцов, конечно, ноль, но не ложиться же тут самим помирать!
Судя по более чем скромным доспехам и вооружению встречающей делегации, броня и меч почтенного депутата смотрелись здесь просто невиданным чудом. И по меркам стоящей на дворе эпохи явно тянули на звание Вундерваффе. А уж учитывая габариты депутатского тела, все это, надо полагать, воспринималось местными как нешуточная опасность. И лишь безусловное количественное превосходство да еще обосновавшийся сзади мессир Ожье не позволяли им сию же секунду удариться в бегство.
Атмосфера мгновенно накалилась!
Появившийся из-за спин копейщиков командир что-то выкрикнул, обращаясь совершенно точно к нашим героям. Слова были непонятны, но общий их смысл не понять было трудно. Он явно интересовался — кто они такие и чего им здесь надобно?
— Мы посланцы Пресвитера Иоанна, — то ли просипел, то ли пропищал на латыни господин историк, отважно выглянув из-за спины прикрывающего его олигарха. — Прибыли сюда с важным сообщением к вашему господину.
Несмотря на то, что господин Гольдберг собрал для сего нехитрого выступления все свое мужество, получилось не так, чтобы убедительно. Да чего уж там — откровенно слабое получилось выступление. И походил при этом Евгений Викторович вовсе не на посланца славного христианского владыки, а на рыночного воришку, спершего курицу и схваченного за руку тут же, прямо на месте преступления. Все это еще больше наэлектризовало ситуацию.
Слегка разрядилась она лишь тогда, когда сквозь сомкнутые ряды стражи протолкнулся священник в коричневой рясе и с внушительных размеров крестом в руках. По странному капризу природы священник поразительно напоминал Шона Коннори в "Пятом элементе". Впрочем, нашим героям было сейчас не до художественных ассоциаций. Внедрение в принявший их мир висело на ниточке, и ниточка та, похоже, находилась в руках русоволосого святого отца. А тот пробился, наконец, сквозь строй воинов, отдышался, распустил верхнюю завязку рясы и что-то скомандовал на латыни.
— Он спрашивает, крещены ли мы, — перевел своему спутнику господин Гольдберг. — Требует перекреститься!
— Ну, так и давай…
Господин Дрон и господин Гольдберг почти синхронно, на вполне удовлетворительном техническом уровне осенили себя крестным знамением и замерли в ожидании дальнейших указаний. Кои не замедлили последовать в виде новой команды, выполненной все на том же наречии Вергилия и Цицерона.
— Теперь он спрашивает, с собой ли у нас нательные кресты? Требует показать.
— Ну, прямо тебе "Оружие — к осмотру", — тихонько пробурчал господин Дрон. — Где мы ему тут нательные кресты найдем. Знал бы, что потребуется, десяток бы на шею одел. Чисто на всякий случай.
В этот момент с обоими попаданцами случилось странное. Каждый из них схватился вдруг за грудину, как будто что-то внезапно ожгло его под одеждой. А затем наши герои начали с замечательной резвостью вытаскивать это самое жгущее наружу.
Правда, если господину доценту удалось это сравнительно легко, то закованному в сталь олигарху пришлось сначала отстегивать защитный ворот кирасы, шипя и матерясь на всю площадь — благо, никто из присутствующих не мог оценить значения произносимого — и лишь затем добираться до цели. Наконец, обжигающие кожу предметы были извлечены на свет Божий, коими и оказались требуемые отцом Люка нательные кресты.