На войне они — войско с командиром. А в мирное время — это господин епархии, дукс, и держащие от него землю всадники. Так живут герцоги и графы со своими баронами и рыцарями на западе. К этому уже почти пришла Империя. Комнины чуть-чуть не дожили до того, чтобы начать делить земли Империи на манер западных герцогств, графств и баронств — спасибо Андронику, так ловко начавшему их вырезать! Но эта дележка может случиться в любой момент…
Патриарх все так же задумчиво внимал речи "отвечающего урок", не пытаясь его прервать или поймать на противоречиях. "Надо же, — удивился про себя эпарх, — даже на Андроника не среагировал! А ведь ненавидел его, как немногие…"
— Нет, императоры пытались сопротивляться! И у нас, и на западе. Любопытно видеть, насколько сходными путями шла их административная мысль! У нас Роман I Лакапин своими новеллами сделал все, чтобы максимально затруднить динатам приобретение стратиотских наделов. Но точно так же поступал за полтора века до него и император франков! Капитулярии Карла точно так же требовали от графов, баронов и рыцарей возвращения общинам захваченных земель, требовали уничтожения кабальных грамот, прикрепляющих крестьян к земельным наделам его вельмож…
Между ними есть только одна разница. Роман сумел на какое-то время сохранить стратиотские наделы за общинами. И поэтому империя ромеев сохранилась. А вот у Карла ничего не вышло. И франкская империя не пережила своего создателя, начав разваливаться еще при его жизни…
— Достаточно, я тебя понял! — Его святейшество, Иоанн Х слегка прихлопнул широкими ладонями по столу. — По твоим словам выходит, что Империя могла существовать как целое лишь до тех пор, пока ее военным сословием являлись крестьяне-стратиоты. Как только роль военного сословия переходит к землевладельцам-прониарам, они рано или поздно растащат земли Империи по своим частным владениям. А, поскольку в военном отношении сегодняшнее прониарское ополчение на голову превосходит ополчение стратиотское, то и раздел Империи неизбежен. Все так? Я ничего не забыл?
— Все верно, отче.
— Ну, и что нового может здесь придумать Ричард? Все тот же выбор: или малобоеспособное крестьянское войско, или рыцарское ополчение — со всеми отсюда вытекающими последствиями для Империи…
— Может, отче. Уже придумал. И даже не Ричард, но еще его отец, Генрих II. Он ввел у себя в государстве "щитовые деньги", взымаемые вместо военной службы. Взымаемые одинаково и с крестьянина, и с барона, и с графа — лишь сообразно величине их земельных владений.
Ричард же елико возможно расширил это правило, всеми силами поощряя своих вассалов откупаться от службы деньгами. А ведь номисмы, которые платит крестьянин, ничем не отличаются от золота, приносимого в королевскую казну бароном или графом. И они так же легко превращаются потом в наемного катафракта, в арбалетчика, в баталию копейщиков или турму легкой кавалерии…
Золото, отче, — великий уравнитель! Ему все равно, из чьих рук притекать в королевские сундуки. Из испачканных в земле рук крестьянина или из благородных рук тех, чьи предки заседали в Сенате во времена Цезаря или Октавиана!
— Значит снова наемные легионы… Как во времена великого Рима?
— Да, отче, как во времена великого Рима!
— Сегодня главные деньги у магистратов портовых городов…
— Первое, что я сделал, это встретился с уважаемыми людьми оттуда.
— Ах да, конечно…
Повисла неловкая пауза. Патриарх сидел молча, лишь глаза, угрюма поблескивая из-под кустистых бровей, выдавали напряженную работу мысли.
— Ты же понимаешь, Константин, что вместе с Ричардом сюда придет Иннокентий…
— Понимаю, Владыка… Именно поэтому я сейчас здесь.
— И что же ты хочешь от меня? Отдать наши храмы и кафедры латинянам?
— Крестный, зачем ты так? Ты же хорошо знаешь, что они и сами ничего такого не требуют! Всегда и обо всем можно договориться, если обе стороны действительно того желают. Особенно сейчас, когда на кону сама жизнь Империи…
— Хм, научился… Значит так. О первенстве Рима не может быть и речи. Святые отцы Константинопольского патриархата готовы обсудить идею пентархии, но не…
— На это не пойдет уже Иннокентий. Какая же это пентархия, если три престола — Антиохийский, Александрийский и Иерусалимский — находятся сегодня в сфере влияния Константинопольского патриархата?
— Ну, м-м-м… а ты что предлагаешь?
— Триархию. Рим, Константинополь, Иерусалим — как престолы равного достоинства, окормляющие христианский мир. На это Иннокентия убедить, думаю, будет можно.