— Полтора года назад звезды открыли мне тайну о злодейских покушениях, готовящихся на двух коронованных особ христианского мира. На императора Священной Римской империи Генриха VI Гогенштауфена и на Ричарда Плантагенета, короля Англии.
При словах "покушение" и "король Англии" взгляд достопочтенного коннетабля мгновенно потерял сонную одурь и, как сказал потом господин Дрон, "стал до безобразия напоминать взгляд хорошо подготовленного снайпера с большим боевым опытом". Даже в осанке появилось что-то от борзой, взявшей след.
— К сожалению, я уже не успевал предотвратить смерть Генриха, — продолжал тем временем пудрить мозги собеседника господин историк, — проторить пути волхвов не так просто, это требует времени. Но остановить злую волю в отношении другой венценосной особы мне вполне по силам. Именно с этой миссией и отправил меня в путь мой благородный господин.
— Когда, по мнению ваших звезд, должно совершиться покушение? — коннетабль Шато-Гайара явно не очень верил в астрологию, но, как и всякий хороший служака, исповедовал принцип: лучше перебдеть, чем недобдеть. Тем более, в таком деле, как жизнь непосредственного начальника!
— Звезды указали мне на последние десять дней марта. Того, что наступит в этом году.
По лицу мессира Роже было видно, за какого идиота считает он стоящего перед ним типа. И так понятно, что речь не может идти о марте прошлого года. Тем не менее, он справился со своими чувствами (которые господи Дрон где-то даже разделял) и, любезно улыбнувшись, констатировал:
— Да, время для принятия особых мер безопасности действительно еще есть. И что же послужит орудием убийства?
— Лук или арбалет. Звезды пророчат королю смерть от стрелы во время осады крепости или замка.
Коннетабль нахмурился. По его лицу явственно читалось: "А ведь это возможно, черт возьми, вполне возможно!" Затем многострадальное лицо коннетабля посетила еще одна мысль, за которую он тут же ухватился.
— А не могут звезды ошибаться относительно короля Ричарда, как они уже ошиблись с Генрихом Гогенштауфеном? Ведь он-то умер своей смертью, от лихорадки, выпив в жаркий день холодного вина.
Тут вперед вышел уже господин Дрон. С непробиваемым достоинством потомственного телохранителя он раскрыл небольшую сумку, закрепленную у него на поясе, и достал маленький темно-зеленый пузырек. Вообще-то это был клей для затягивания небольших ранок на коже, но кто же собирался ставить господина коннетабля об этом в известность?
— Если у вас есть преступник, осужденный на смерть, вы можете дать ему перед смертью вина. Но предварительно позвольте мне капнуть туда всего одну каплю из этого сосуда. — Капитан поднял глаза на заинтересовавшегося коннетабля и все тем же спокойным голосом продолжил. — К вечеру у обреченного поднимется жар, его охватит лихорадка. Ужасный кашель начнет разрывать его грудь.
Через два-три дня в откашливаемой им слизи появятся сгустки крови. — Голос господина Дрона был по-прежнему спокоен и сух. И это еще более усиливало жуткое впечатление от сказанного. — На четвертый день там можно будет обнаружить уже слегка розоватые кусочки легких, с темной бахромой по краям. А на пятый день он умрет. И все вокруг будут уверены, что преступник умер от лихорадки. Лишь мы с вами будем знать истинную причину его смерти.
— Так вы считаете, сэр алхимик, — ого, мессира Роже де Ласи кажется, проняло! — что Генрих VI был отравлен?
— Я даже знаю яд, которым это было сделано, — холодно и сухо отозвался "посланец Пресвитера Иоанна". В комнате воцарилось молчание, прерываемое лишь звоном кузнечного молота где-то в дальнем крыле замка. Наконец слегка побледневший мессир Роже очнулся и твердым тоном много повидавшего вояки отрезал:
— Обо всем, сказанном в этом зале, король Ричард будет извещен в самое ближайшее время. Гонец с известиями будет отправлен немедленно.
Господин Гольдберг подбоченился, и принялся было вещать в том смысле, что наш де государь повелел им самолично доставить грозное известие его венценосному собрату. На что почтенный коннетабль, окончательно придя в себя и приняв, видимо, вообще свойственный ему холодно-ироничный тон, заявил буквально следующее:
— Разумеется, разумеется! Я даже готов выделить вам лучших в этом замке лошадей. И, если вы готовы скакать, ежедневно покрывая не менее шестидесяти миль, то милости прошу! Можете составить компанию моему гонцу.