— Да ничего особенного, разве что Алексей в очередной раз превратил имя ромейских басилевсов в посмешище!
— Ну-ка, ну-ка? Что учудил трижды величайший на это раз?
— О, мессер! Уже с год тому назад он приблизил и обласкал некоего валахского проходимца по имени Иванко, переименовал его в Алексея и обручил со своей внучкой Феодорой. Затем, как фактически уже своему зятю, Ангел вручил ему все войска Филлипольской епархии и повелел навести порядок среди мятежных валахов. Тот бодро взялся за дело, начал возводить неприступные укрепления в пограничных горных районах. Укрепившись же должным образом, мнимый жених забыл обо всех своих обещаниях, объявил себя господином сей территории и выслал из городов императорских чиновников. Разъяренный столь великим предательством, о возможности которого Ангелу целый год трубили в уши все его приближенные, тот послал войско под командованием протостратора Мануила Комица. Теперь Иванко с протостратором бегают друг за другом в горных теснинах — под дружный хохот всех, кому только становится об этом известно.
Ну, и по Константинополю пока все.
Дож молча кивнул, предлагая продолжать. Докладчик поклонился в ответ, пододвинул к себе новый свиток и, не заглядывая в него, двинулся далее.
— Теперь по германским делам. Из Чехии пришло известие, что недавно короновавшийся в Майнце Пржемысл Отакар решился все же присоединиться к коалиции германских князей, поддерживающих Филиппа Швабского. Так что, в военном отношении их превосходство над сторонниками Оттона еще более увеличилось. Сам же Филипп собрал войско и вторгся в Эльзас. Как передают наши наблюдатели, жатва там фактически сорвана. Все зерно потоптано, сожжено, а то, что уже удалось собрать, отнято для нужд войска. Так что, зимой ожидается голод.
— Хм, любопытно, можешь передать эти сведения Дзиани. У них большие контракты в Сицилии, так что на поставках зерна они неплохо заработают и в долгу точно не останутся. Что-то еще?
— Ничего особо важного. В ходе эльзасской компании Филиппом захвачен и сожжен Мольсхайм, что в четырех лигах к западу от Страсбурга. Также взят в плен гарнизон Гальденбурга. Все вассалы страсбургского епископа и графа Дагсбургского, признавшие Оттона, разорены.
— Стало быть, в обозримом будущем можно ожидать окончания свары германских князей? И они, наконец, осчастливят христианский мир единодушно избранным Императором Филиппом?
— Это вряд ли, мессер. Сторонники Оттона умудрились где-то раздобыть копию договора Филиппа Швабского с Филиппом-Августом французским. Он был вчера помещен в ваш архив…
— Я помню.
— … и теперь вовсю рассылают по княжеским дворам самые постыдные кусочки оттуда.
— Чьих рук дело — известно?
— Достоверной информации получить пока не удалось, — человек в сером пожал плечами, — но по некоторым косвенным признаком можно предположить, что это дело рук старой Алиеноры…
— Ха, старой, — усмехнулся Дандоло, — да матушка короля Ричарда еще нам всем сто очков вперед даст.
"Алиенора…" — Движения старого дожа замедлились, взгляд слепых глаз ушел в себя, откуда-то изнутри всплыли давно забытые — так думалось — воспоминания сорокалетней давности, когда он был еще молод и силен, а глаза видели все до самого горизонта…
— Мессер..?
— Что… Ах, да… Ну, и что там рассылают сторонникам Филиппа?
— Особенно популярен вот этот фрагмент. — Человек в сером взял в руки небольшой кусок пергамента и начал читать. — "Мы, божьей милостью римский король Филипп, обещаем, что будем верным помощником короля Франции Филиппа против короля Англии Ричарда, против графа Оттона — его племянника, против графа Фландрии Балдуина, против архиепископа кельнского Адольфа и против всех его врагов в любом месте и в любое время…"
Негромкий смех старого дожа прервал докладчика.
— А-ха-ха-ха… Нет, каково? "Будем верным помощником короля Франции!" И вот это вот — будущий император?!
— О, мессер, это еще что! Вот когда он там далее обещает преследовать любого из своих вассалов, если тот причинит вред королю Франции, и что он заставит виновного возместить ущерб…
— Да, могу себе представить! Полагаю, по княжеским дворам стоит зубовный скрежет и проклятья в адрес Филиппа Швабского, навеки опозорившего таким договором императорское достоинство. Всем нам урок, милейший Себастьяно, тотчас уходить в сторону, если среди наших врагов оказывается женщина. Особенно, такая женщина… Это все по делам в Империи?
— Ну, если не считать денег, начавших поступать из Англии Оттону. Король Ричард не оставляет заботами племянника. Так что, стекающиеся к Оттону отовсюду наемники очень скоро уравновесят преимущество Филиппа в рыцарской коннице. Брабантские и гасконские арбалеты, знаете ли, чертовски ловко дырявят даже самую лучшую кольчугу… Наш сладкоголосый миннезингер фон дер Фогельвейде, чей язычок столь же остр, сколь сладок голос, недавно высказался в Штутгарте, где он провел Рождество Святого Иоанна Крестителя. Дескать, Иннокентий одной короной увенчал двух алеманов, чтобы помочь немецким землям разоряться, казне же папской наполняться…