— Константин, кто эти люди? Их речи… м-м-м, странны. И, пожалуй, опасны.
— Протевоны. Протевоны городов Каппадокии, Никополя, Пелопоннеса, Фракии, Эгеиды… Не все, конечно, только те, кого удалось собрать.
— Протевоны?! Но ведь Лев VI еще триста лет назад запретил представителям городских общин…
— Запретил представителям городских общин что? — голос эпарха вдруг заледенел. — Он запретил им занимать государственные должности. Но, во-первых, на окраинах империи этот указ никогда всерьез не соблюдался. И архонтами городов назначались там чаще всего как раз протевоны из наиболее влиятельных и уважаемых граждан городских общин. Но это даже не главное. Главное другое. Много ли власти сегодня у назначенных из столицы городских архонтов?
— Что ты имеешь в виду, Константин?
— Да очень простую вещь! Городские гарнизоны вот уже более двух лет не получают из столицы ни фоллиса. Они давно бы уже разбежались, если бы не, э-э-э…
— Если бы не что?
— Если бы, как это помягче выразиться, не нашлось других источников денег. Сегодня, городские гарнизоны финансируются из двух рук. Либо из казны крупнейших аристократических родов провинций. И тогда они фактически превращаются в личные дружины наиболее влиятельных провинциальных вельмож. Либо же номисмы идут им из казны городских магистратов. И тогда местное войско становится по сути дела городской стражей, подчиненной городским властям. Тем самым протевонам, чьи речи только что так смутили тебя. Если в столице ничего не изменится, то уже через три-четыре года в провинциях польется кровь. И будет литься до тех пор, пока не станет ясно, чья власть сильнее — земельных магнатов или городских общин…
— Погоди-погоди, — Никита протянул обе руки вперед, останавливая друга. — Городские гарнизоны, это конечно важно. Но на чью сторону встанет фемное войско?
— О! Вот тут мы подходим к самому главному. Общий расклад сил получается такой. Гарнизоны крупных городов, таких как Коринф, Афины, Фессалоники и так далее, остаются однозначно под властью городских магистратов. У них, слава Создателю, достаточно средств, чтобы оплачивать службу славных воинов. Гарнизоны мелких городов, чьи магистраты бедны, отходят под руку провинциальной земельной аристократии. В совокупности с собственным войском аристократов они составят силу, примерно равную силе крупных городских общин. Победит тот, чью сторону примут военные формирования фем.
— Ну и?
— А что тут гадать, — недовольно махнул рукой хозяин дома. — Это с командирами старого стратиотского ополчения можно было бы о чем-то договориться. Но сегодня войска провинций комплектуются в основном катафрактами из прониаров. А те — и так понятно, что встанут на сторону земельных магнатов. Ведь они дышат с аристократами одним воздухом, сами владеют поместьями, землей и париками, сами мечтают стать аристократами. Так что, при существующем раскладе сил крупные города обречены. Обречены на то, чтобы в конце концов принять власть аристократических родов.
— Но тогда я тебя не понимаю, Константин. — Никита недоуменно уставился на плещущееся в его кубке вино, но так и не пригубил. — Ты стоишь во главе заговора. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять это. При этом твоя сторона очевидно слабее тех, кто вам противостоит. Тогда зачем тебе это? Зачем участвовать в безнадежно проигрышном предприятии?
— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Но скажи сначала — можно ли, по-твоему, укрепить империю, посадив на трон нового человека? Кого-то, не связанного ни с Ангелами, ни с Комнинами?
Никита глубоко задумался, перебирая в голове имена возможных претендентов, кому родовитость, поддержка многочисленного родственного клана и большое число сторонников позволяли бы подумать об императорском венце. Затем с немалым удивлением взглянул на хозяина дома и медленно покачал головой.
— Молодец, — кивнул в ответ хозяин дома, — все правильно понял. Любое действие любого из возможных хозяев Буколеона может быть сегодня направлено только на развал империи. И никак иначе! Собирать разваливающееся государство ему не даст та самая любимая тобой аристократия.
— Ну, не то чтобы понял, — возразил Никита, — скорее, пока лишь ощутил. Но вот дать точную и ясную формулировку этого моего ощущения я бы, пожалуй, не взялся.
— Да ладно, — рассмеялся Константин, — ты же придворный чиновник, и не из последних. Подумай сам! Сегодня вокруг трона увиваются две партии. Первая — назовем ее условно партия двора. И вторая — партия военных. Любой претендент на трон может усесться на него лишь при согласии и поддержке одной из этих партий. Военные — это те, кто остался от Комнинов, остатки их клана, союзные им аристократические роды и их клиентелла. Да, они сумели реформировать армию, отбиться от врагов, навести кое-какой порядок в государстве. Но!