— Увы, мессер, — укоризненно покачал головой Пьетро Кандиано, — похоже, все это время телесно вы были с нами, но душа ваша при этом витала где-то далеко.
— Э-э-э…
— Нет, мессер, — снова вступил в разговор Энрико Дандоло, — мы отнюдь не станем торопиться с устранением избранного баронами вождя. Наоборот, мы терпеливо дождемся прибытия его или его людей в Венецию, встретим их с подобающим почетом и заключим договор на транспортировку крестоносного воинства в Святую землю.
— И после этого…?
— Не сразу, мессер Орсеоло, не сразу… — Раздавшийся удар грома, казалось, потряс Дворец дожей до основания. Ничуть не изменившись в лице, сорок первый его хозяин продолжил.
- Лишь когда основная масса будущих воинов Господних готова будет тронуться в путь, избранный вождь покинет свое войско.
— Переместясь, скорее всего, прямо на Небеса, — улыбнулся мессер Кандиано, — не может же быть, чтобы предводителем такого святого дела избрали слишком уж сильно нагрешившего человека.
— Возможно, мессер, возможно, — продолжил Энрико Дандоло. Лишение объединенного войска избранного ими вождя непосредственно перед отправлением в путь внесет необходимую долю неожиданности. И не оставит времени на принятие сколько-нибудь взвешенных решений по поводу дальнейших действий.
— Хотя Цицерон и учил нас, — небрежно прокомментировал мессер Дзиани, что neminem id agere, ut ex alterius praedetur inscitia — никто не должен и извлекать выгоду из неразумения другого — но несчастные рыцари столь часто в своей жизни получают удары по голове, что ожидать от них разумных и взвешенных решений просто не приходится.
— По каким признакам, — продолжил дож, и новая молния осветила его лицо, мы поймем, что второй этап завершен нами успешно?
Мессер Себастьяно Морозини оторвал глаза от толстой пачки бумаг, лежащих перед ним и, переждав накатившийся грохот, вступил в обсуждение.
— Первым признаком является принятие послами крестоносцев подготовленного нами договора на перевозку войска. — Мессер Морозини чуть кашлянул и показал присутствующим лежащую перед ним пачку. — Как мы и договаривались, договор подготовлен максимально длинным, многословным, содержащим весьма большое количество статей, пунктов и подпунктов. Так что, главного они не заметят!
— А главным же, во всяком случае, для нас, — жестко продолжил дож, — является невозможность изменения суммы договора в зависимости от количества реально прибывших для переправы людей. Даже если переправляться через море приедут десять человек, — дож хищно улыбнулся, — им придется платить заранее оговоренную сумму. А она будет скалькулирована, вероятнее всего, под 30–35 тысяч человек. Во всяком случае, именно таковы предварительные оценки войска, которое соберется отправиться в Святую Землю.
— Теперь следующий шаг второго этапа предстоящей операции. — Сейчас уже все присутствующие видели: Энрико Дандоло снова на адмиральском мостике боевой галеры! Хищная ухмылка, чуть пожелтевшие крепко сжатые зубы, экономные, четкие движения рук и корпуса. Адмирал снова планировал сражение, и — горе побежденным!
— На этом отрезке нашей совместной работы мы должны добиться существенно меньшего, — дож сделал паузу, дабы подчеркнуть значение последнего слова, — существенно меньшего количества воинов, прибывших для погрузки на корабли, по сравнению с тем, что было первоначально заявлено при подписании договора.
Гигантская ветвящаяся молния блеснула где-то совсем близко, и почти сразу же страшный грохот потряс дворец до самого фундамента. Не дрогнув ни единым мускулом, дож продолжал:
— К погрузке на корабли должно прибыть не более двух третей от первоначально заявленного числа. По нашим расчетам именно такое расхождение будет достаточным для того, чтобы крестоносцы ни в коем случае не смогли с нами расплатиться.
— И тогда они у нас в кармане, — радостно осклабился мессер Орсеоло, — но на него уже просто перестали обращать внимание.
— Для того, чтобы все это случилось, мы полагаемся на волю Божью, — с никого не обманывающей рассеянностью спросил мессер Мастропьетро, — или предпринимаем собственные шаги?
— Мы предпринимаем собственные шаги, — в тон ему отозвался мессер Дандоло. — Прежде всего, с легкой руки наших друзей по всей Европе пойдут нехорошие шепотки. Что безвременная смерть двух подряд вождей крестового воинства — очень нехорошее предзнаменование. И едва ли стоит принимать участие в деле, которое столь неудачно начинается…
Новая молния разорвала ночь за окном, но уже не такая ужасная, как предыдущая. Похоже, буря перевалила за гребень и начинает помаленьку стихать.