— И вот минуют все оговоренные договором сроки выплат. — Дож чуть ли не урчал от плотоядного удовольствия. — Войдет в силу пункт нашего договора о неустойке, выплачиваемой в случае невозможности одной из сторон выполнить свои обязательства. Начнут накапливаться проценты. — По глазам присутствующих было видно, что они полностью разделяют чувства мессера Дандоло.
— И вот тогда, когда бурление в войске дойдет уже до опасного предела, мы смиренно попросим воинственных пилигримов… смиренно попросим! — с нажимом повторил дож, глядя в возмущенные глаза мессера Орсеоло, — в счет уплаты набежавших процентов помочь нам вернуть несправедливо отнятое у нас добро.
— Помощь ближнему своему никак ведь не порочит чести христова воина? — осведомился Энрико Дандоло у присутствующих.
— Прошу меня простить, мессер, — поднялся с места Себастьяно Морозини. — О возвращении какого именно добра мы будем смиренно просить наших крестоносных друзей?
— Как, разве я не сказал, — удивился Дандоло. — Вот что значит старость! Все на свете забываешь! Н-да… — дож еще несколько мгновений покряхтел, изображая стариковскую немощь, а затем сказал. — Мы попросим крестоносцев помочь нам вернуть Задар, бесчестно отнятый у Республики Белой Венгерским.
Ошеломленное молчание было ему ответом. Затем мессер Кандиано шевельнул кистью, полюбовался превосходно обработанными ногтями и, ни к кому не обращаясь, медленно проговорил:
— То есть, фактически мы заставим крестоносцев обратить своим мечи против единоверцев-христиан…
— Да, — столь же ровным голосом ответил ему дож, — нужно ведь им на ком-то потренироваться, перед тем как идти на Константинополь…
— Ну да, увидеть, что христианские кишки, ничем, в сущности, не отличаются от сарацинских, — радостно осклабился грубый Орсеоло.
— Почувствовать у себя на поясе вес христианского серебра, вытащенного из горящего дома, — продолжил его мысль мессер Дзиани.
— Замазаться, — подытожил старый дож.
— Точно, — подтвердил Орсеоло, — а затем на Константинополь!
— И вновь ты торопишься, милейший Орсеоло, — почти ласково проворковал старый дож. — А ведь это крестоносцы, воины Христовы! И очень многим из них совершенно недостаточно разграбить один христианский город, чтобы войти во вкус.
— Тем более, — подключился Дзиани, — что они наверняка сумеют утешить свою совесть чем-нибудь вроде того, что "принесли малую жертву во имя исполнения большого подвига".
— Поэтому в сторону Константинополя, — подвел промежуточный итог Дож, — мы будем разворачивать их медленно и нежно.
— Не поделитесь ли, мессер, своими мыслями на этот счет? — любезно поинтересовался Джовани Фальер.
— Охотно, мессер Фальер, охотно! — Энрико Дандоло столь же любезно поклонился и продолжил. — Что-то подсказывает мне, что примерно за полгода — год до наступления решительных событий из Константинополя сбежит царевич Алексей. Сын несчастного Исаака Ангела, смещенного с трона и безжалостно ослепленного своим коварным родственником. Я не исключаю даже, — улыбнулся дож, — что в этом ему помогут один или несколько ломбардских купцов, волею случая оказавшихся в это время в Константинополе.
— Куда направится после побега несчастный юноша? — обратился дож к аудитории.
— К нам? — откликнулся тут же мессер Орсеоло.
— Полно, мессер, — укоризненно покачал головой Дандоло, — ну что ему делать в Венеции, где у него нет ни родных, ни близких? Разумеется, он попытается добраться до своих родственников. И возможно даже, наши предполагаемые купцы помогут ему в этом.
— И к кому же из родственников направит стопы несчастный царевич? — Аугусто Партечипацио, похоже, вновь созрел для участия в беседе.
— Я бы на его месте, — задумчиво проговорил дож, — отправился к свояку.
— …?
— К Филиппу Швабскому, который женат на Ирине, сестре несчастного Алексея. Да, решено! — чуть хлопнув ладонями по столу, подтвердил дож, — Несчастный царевич отправится к Филиппу Швабскому. И будет жить там, пока не наступит нужный момент.
— Хм-м… — мессер Фальер, похоже, тоже, как и мессер Дандоло, наслаждался ситуацией. — А что же произойдет в нужный момент?
— А в нужный момент, — подвел итог дож, — к предводителям крестоносного войска прибудут послы от несчастного царевича со слезной мольбой помочь восстановить его и его несчастного отца на злодейски отнятом престоле. — Энрико Дандоло на несколько мгновений задумался. — Ну, полагаю, к слезным мольбам можно будет добавить какие-нибудь обещания… Например, церковную унию с католическим Римом…