— Почему ей удалось заморозить Змея, а мне — нет? — спросил мужчина.
— Потому что Мать ей отдала часть сил. Не желая того изначально. Помнишь, ты пытался убрать узоры с плеч и шеи Ии? — он кивнул, удивившись таким подробностям и немного смутившись, что девушка могла узнать от сестры и другие вещи. Лета не стала задерживать на этом внимание, а продолжила:
— Они не убираются, оставаясь в душе навсегда. Это были отпечатки от укусов Крови Матери, так называются эти колючие цветы, — указала на ближайший куст с мелкими красными звездчатыми цветочками в обрамлении длинных и острых игл и узеньких листочков, — Они растут во всех мирах. Когда Ия попала в куст, он ее расцарапал, попробовал кровь и признал своей хозяйкой, — она слегка улыбнулась, — поэтому и Мать не стала вас убивать — нельзя уничтожить часть себя. Благодаря крови Матери, мир стал слушаться и Ию тоже — растения, почва, вода, воздух. Для полного вхождения в силу нужно время. А у вас его почти не было. Но кровь все равно сделала свое дело. Если бы не то случайное падение Ии и обиды колючего кустарника, пожелавшего съесть захватчицу, этой ночью вы бы там не выжили. Но, не кори себя, Феб, в наших мирах не бывает таких случайностей. Это должно было произойти… И произошло…
Лета многозначительно посмотрела на мужчину и приподняла сосуд повыше. Светлячок вырвался на свободу. Фебу показалось, что это — маленькая полупрозрачная бабочка. Она облетела вокруг девушки и мужчины, легонько краешком крыла потерлась о его щеку, пролетая мимо. Мужчина потянулся за ней следом, но крошка не остановилась.
Она вновь вернулась к девушке, села на подставленную ладонь Леты. Та, не отрывая взгляда от нее, отпустила сосуд, и он медленно поплыл вниз, к своему такому же пустому собрату.
Девушка осторожно поднесла крошечное существо к лицу и невесомо коснулась губами крылышек. Затем подняла ладони в направлении реки. Бабочка будто в нерешительности замерла, а потом поползла к кончикам пальцев.
— Иди, Ия. И поскорее возвращайся, — прошептала Лета. Слезы катились по лицу, но она не двигалась, чтобы ненароком не стряхнуть доверчивую душу, пока та сама не решилась покинуть ее и этот мир.
— Зачем это необходимо? — раздраженным тоном хриплым голосом спросил Феб, предварительно прокашлявшись. — Если Мать настолько всесильна, то…
— У Ии нет больше тела, — просто ответила богиня, перебив его смятенную речь, — она больше не связана ни с одним из миров. Ей нужно снова родиться и прожить жизнь, чтобы вернуться к нам.
— Одну? — уточнил мужчина подозрительно.
— Столько — сколько понадобится душе для возрождения, — в голосе Леты прозвучало сожаление, — Одни — быстро возвращаются, другие же — иначе как, кроме людьми, себя потом и не ощущают.
— Людьми? Ия возродится человеком? — бабочка доползла до края и осторожно слетела. Феб проследил, как она неуверенно покружила и полетела совсем низко над поверхностью реки. За ней полетели и другие, которые кружили рядом, будто поддерживая новенькую.
Воды серебрились в свете Авилиров, было заметно, как бегут и шепчутся течения. Они все дальше и дальше увлекали души, пока они не исчезли во тьме.
— Все души могут возродиться, прожив хотя бы одну человеческую жизнь. Миры связаны, Феб. И Ия станет человеком. На одну жизнь или несколько. Это — как Судьба решит. Ты сможешь ее увидеть, — девушка обернулась к нему, — и даже приглядывать…, — она грустно улыбнулась, — Ты, Уна, Эо, Кавед, Вета и Криан… — все вы, кто наблюдает за миром людей, сможете быть временами рядом и позаботиться о ней. А мы — хоть и хозяева Смертного мира — не можем такого. Наша участь — ждать возвращения…
Девушка прерывисто вздохнула, пару раз обмахнула лицо ладонью, болезненно сморщилась и все-таки расплакалась. Сморщившись при виде ее слез, Феб осторожно обнял девушку, притянув к себе.
— Кого еще ты проводила в мир людей, Лета? Кого именно ты будешь ждать? — спросил он через некоторое время с подозрением.
Она уткнулась в его грудь лицом, обхватила покрепче, сцепив руки в замок за его спиной и покачала головой, отказываясь отвечать.
— Лета? — настойчиво повторил Феб, пытаясь отстраниться, чтобы посмотреть ей в лицо. Она вновь покачала головой, не отрывая заплаканного лица от мужской груди.
Мужчина тяжко вздохнул, запрокинув голову. Свет Авилиров становился все ярче — значит в Верхнем мире начинается новый день. А значит, ему пора заступать на службу. Тяжелая ночь потерь закончилась. Ему надо выводить колесницу и везти Светоч над мирами, обогревать, освещать и возрождать к жизни.
Но, как же ему не хотелось сейчас уходить и оставлять девушку в таком состоянии. Кого бы, кроме Ии, конечно, она туда не проводила, сама-то осталась здесь, с ним. Следовательно, для него еще не все потеряно.