— Что за дела у тебя с создательницей, сын? — спросил он, а Феб, лучисто улыбнувшись, легкомысленно пожал плечами.
— Она меня к порядку призывает, но ты же знаешь — я ничего не нарушаю, — и не соврал ни одним словом. Кастия оценила это.
Кавед подозрительно его разглядывал, но сын не сдался, продолжая изображать невозмутимость. По его виду девушка поняла, что пора вмешаться и спасать.
— Вам тогда сильно досталось от нашей родственницы, пап? — спросила она. Кавед слегка поморщившись, отмахнулся.
— Не больше ожидаемого. Мы заслужили, потому что в чем-то были виноваты. В действительности же Мать вовремя вернулась. Это касалось и тебя, и нас всех, и мира в целом, — ответил он.
— У папы сложные отношения с тещей, — хмыкнул брат и поделился, — Представляешь, Ий, они все — старшие, имею в виду, до сих пор отказываются говорить, зачем в ту ночь собирались на Большой Совет, и что им сказала Мать. Я немного видел, но без звука. Могу лишь догадываться.
— Охламон, — заключил отец, решив отшутиться.
Кастия с улыбкой покачала головой. Ее брат всегда любил разгадывать тайны, но эти ему явно не давались, иначе он бы не завел про них разговор. Вот только отец не будет его просвещать, это девушка знала слишком хорошо. Не зря Мать и старшие оберегали свои тайны.
"Придет время, Феб, и ты все узнаешь", — подумала она, обменявшись с отцом понимающими взглядами. При этом Кавед заметно помрачнел, осознав, откуда дочь могла что-либо узнать.
— Ия, о чем вы с ней говорили? — неожиданно со спины на нее налетела взволнованная Эо, появившись, как всегда, внезапно. Она развернула девушку к себе и крепко обняла, ощупывая.
— Ну, мам, ты же меня помнешь, — как маленькая девочка когда-то в детстве, проговорила беспомощно Кастия, больше для вида протестуя, а по-настоящему радуясь, что мать пришла.
Увидев ожидавших ее отца и брата, она расстроилась. Неужели Эо больше не желала ее видеть? Но ведь в мире людей ветра приглядывали за ней, как и солнце — она улыбнулась сквозь слезы брату, скорчившему забавную мордашку, — огонь, вода и даже животные. Кстати, раньше она с ними не дружила, а среди людей — напротив. К ней были расположены собаки, кошки, птицы. И чайка была ее глазами в тот памятный день, когда случилась катастрофа.
— Что она у тебя потребовала? — настойчиво спросила Эо, не отпуская дочь из рук и заглядывая в лицо в поисках ответа, — Что она от тебя хочет?
— Мам…
— Ясно, — вздохнула богиня, — говорить ты не можешь. Только я и так догадываюсь, о чем шла речь. Искренне надеюсь, что ошибаюсь, но она получила, что хотела. Слишком уж довольная… Я ведь права? Ох, дочь, ты слишком порывиста. С Матерью стоит договариваться, только имея на руках нечто ей крайне необходимое и следить за формулировкой условий. Она не раз нарушала обещания. Надеюсь, ты это учла, Кастия. Если же нет, то ищи выход из этой ситуации. Я помогу всем, — женщина выразительно посмотрела ей в лицо. Кавед за ее спиной встревоженным голосом поинтересовался:
— Тебе удалось поговорить с Матерью, дорогая? Что ей нужно от нашей девочки?
— Кажется, я догадываюсь, что ей надо, — сообщил Феб, — Только, мам, у Ии, по-моему, есть шанс переиграть ее.
— Я решила вернуть свое первое имя, — заметила Кастия многозначительно, — прошу это учесть, — улыбнулась и добавила, — родители правы — всем пора повзрослеть. А шанс переиграть… Может и есть. Это покажет время.
Глава 21
— …Перед тем, как зайти за горизонт, солнце прячется за лесом и скалами. Наш двор и дом окутывает теплый красноватый свет. Причудливые тени ложатся на деревья, кустарники и цветочные кусты. У меня большой сад, в нем много самых разных растений, в том числе чужестранных, которые привез, вернее, заказал и купил, Террин. В утро перед катастрофой у нас зацвел новый кустарник. Я не знаю его названия, а с виду он совсем невзрачный, серовато-зеленые листочки блекло-синеватые мелкие цветочки. Но запах… Он разносился по всему саду. Такой сладковатый, но очень свежий, — Кастия мечтательно улыбнулась, — Я не успела сказать о нем Террину. Он мне подарил вот это ожерелье, — она вынула из кармана жемчуг и протянула матери.
— Какая красота, — сказала она, принимая его и разглядывая, — нет, действительно, я так думаю, — сообщила дочери, посмотрев на нее и возвращая ожерелье, — ведь это сделано для тебя. Он сам? — покачала головой, — у нас здесь нет необходимости в таких вещах, мы же и сами все можем. А в мире людей они дороги. К тому же это — знак внимания любимой, — она улыбнулась, — твой отец мне раньше создавал разные украшения. Мне было приятно.