Пес побежал к детям, прыгал вокруг, радовался, лез им в лица и облизывал руки. Муж забрал таз с бельем и обнял жену. Они подошли к крыльцу дома, где присели рядом с пожилой женщиной на лавку и долго любовались, как играли их дети.
А потом вдруг они все — пара, нянька, пес и дети — исчезли. Дом и двор некоторое время мерцали. Эо и Кастия наблюдали, как спустя мгновение они пропали.
— Что произошло? — недоуменно обернулась Эо к дочери.
— Это — замершая во времени картинка. Эпизод счастливой жизни этих душ, — ответила грустно Кастия, — Из ряда таких отрывков создается "жизнь". В каждом из домиков — она своя.
— Подожди, И… Кастия, — запнувшись, едва по привычке не назвав дочь укороченным именем, спросила женщина, потрясенно наблюдая, как обновляется лужайка, — как же так? Я сколько раз смотрела на эти домики и их обитателей. Такого точно не наблюдала…
Тем временем, на пустой лужайке из воздуха появился фундамент, и спустя миг дом сам собой построился. Возник заборчик, выросли деревья, кусты и цветы. Через мгновение во двор из домика выбежали дети. Теперь они были постарше. И их стало больше. За ними, кряхтя и охая, вышла та же пожилая женщина, с трудом устроившаяся на лавке у дома.
— Ты не приглядывалась, — пояснила девушка с улыбкой, — я тоже не сразу поняла, как устроено здесь. Тетя Мерта мне сказала, что у каждой души есть такие воспоминания. И они могут их "оживлять", оказавшись здесь.
— У всех одинаковые? — нахмурилась мать.
— Не обязательно, — отрицательно покачала головой дочь, — но иногда они совпадают. Тетушка отвела меня и показала несколько таких картинок.
— Что??
— Ничего такого, мам, — засмеялась Кастия, — обычно картинки — очень милые, семейные и трогательные. А разные "эдакие" я не видела, хотя понимаю, что они тоже могут быть.
— Я не знала об этой стороне жизни Смертной обители, — призналась Эо с улыбкой, — думала, что "жилые кварталы" — это ряды сосудов с душами. И, знаешь ли, пугало такое хорошенькое будущее, — возвела глаза вверх и передернулась.
— Нет, здесь почти жизнь. К тому же все эти поселки и кварталы — временное явление. Оно, конечно, может длиться столетиями, пока души не решатся на перерождение, но не окончание жизни как таковое, — сообщила Кастия, — Меня умиляли эти картинки. А однажды я долго плакала, когда тетушка показала одну подобную картинку и рассказала, что это было единственное счастливое воспоминание о жизни к той пары. Сразу после нескольких лет брака деревня подверглась нападению, мужа и детей убили, а жену увели в плен. Спустя долгое время, ужасно страдая от захватчиков, она умерла и покинула тот мир. Ее душа стремилась сюда, к родным. Они потом очень долго не решались на перерождение.
— Почему? Ведь их жизнь могла сложиться более счастливо, — удивилась мать.
— Они настрадались. Особенно, женщина. Боялась повторения. И что может не встретить любимого мужа. Разминуться, — ответила дочь грустно.
— Так может произойти? Разве две любящие души могут не встретиться?
— Если они не будут стремиться к встрече или перестанут верить в свою любовь, то могут. Тетушка сказала, что Судьба их попытается свести, но если одна из душ откажется, то их любовь не вернется.
— Как все сложно, — задумчиво протянула Эо, не замечая удивления девушки, — надо будет это обсудить с твоим отцом.
— Что именно обсудить? — насторожилась Кастия, — Вы собираетесь пойти на перерождение? Зачем? Что здесь произошло в мое отсутствие?
Эо нарочито безмятежно улыбнулась в ответ и вновь обратилась к домику, где прокручивалось очередное воспоминание счастливой жизни той семьи.
— Нам уже пора уходить, — с сожалением проговорила она, поднимаясь с травы и убирая последствия сидения на ней, заметные на светлоголубой ткани своего платья. Кастия последовала ее примеру.
— Мам, что ты задумала? — спросила она, разглядывая женщину, которая явно не хотела покидать их уютное убежище, — Сколько здесь прошло времени с моего ухода?
Авилиры еще больше приглушили свой свет. В Смертной обители наступал ранний вечер. Где-то в кустах застрекотало и затрещало. Звук был похож на сверчков или цикад, каких Кастия слышала в мире людей в это время.
— В рамках мира — лишь мгновение, — слегка улыбнулась Эо, оборачиваясь к дочери. А та подумала, что не зря эту женщину называли прекраснейшей представительницей божественного мира, а отец почитал за эталон красоты.