— Это что?
— Ну вот, смотри…
— Нет-нет, я в этом ничего не понимаю!
— А ничего и не нужно понимать! Взгляни на этого старика… Какое почтение он внушает… А этот молодой красавец, видишь, какой гордец? Как он в себе уверен? Кстати, похож на тебя… Ну надо же… То же высокомерие, те же раздутые ноздри…
— Да ну? Ты находишь его красивым?
— Вообще-то рожа у него та еще…
— Его шляпа портит…
— Ну да, конечно… Ты прав, — улыбнулась она. — Все дело в шляпе… — А этот вот череп вообще потрясный! Он как будто издевается над нами, бросает вызов: «Эй… Глядите, ребята… Вот что вас ждет…»
— Покажи.
— Вот. Но мне больше всего нравятся его портреты, а легкость, с которой он их писал, просто убивает. В путешествии картины служили Дюреру разменной монетой: твое умение против моего, твой портрет в обмен на обед, на четки, на безделушку для жены, на плащ из заячьих шкурок… Мне бы понравилось жить в те времена… Я считаю натуральный обмен гениальной экономической системой…
— Ну так все-таки, чем закончилась эта история? Он вернул назад свои деньги?
— Да, но какой ценой… Толстуха Маргарита относится к нему с высокомерной спесью, эта идиотка даже отвергнет портрет отца, который он написал специально для нее… Кстати, Альбрехт мгновенно обменял его на простыню! Кроме того, он вернулся домой совсем больным — подцепил какую-то дрянь на морском берегу, когда смотрел на кита, — кажется, болотную лихорадку… Эй, смотри, машина освободилась…
Он со вздохом поднялся.
— Отвернись, не хочу, чтобы ты видела мое исподнее…
— А мне смотреть не обязательно — у меня богатое воображение… Думаю, Филибер носит полосатые трусы, а вот ты — я уверена! — предпочитаешь коротенькие боксерские шортики от Нот, такие обтягивающие, с надписями на поясе…
— Сильна ты, что и говорить… Ладно, глаза-то все-таки опусти…
Он засуетился, засыпал порошок и облокотился на машину.
— А знаешь, не такая уж ты и крутая… Иначе не была бы уборщицей, а брала бы пример с этого мужика… Работала бы…
Молчание…
— Ты прав… Я сильна только в трусах…
— Ну уже неплохо, так ведь? Может, это твое призвание… Кстати, ты свободна 31-го?
— Хочешь пригласить на вечеринку?
— Нет, хочу предложить работу.
— Почему нет?
— Потому что я ничего не умею!
— Да погоди, никто не собирается заставлять тебя готовить! Просто поможешь с подготовкой…
— Что такое подготовка?
— Все, с чем разбираются заранее, чтобы сэкономить время в разгар готовки…
— И что мне придется делать?
— Лущить каштаны, чистить лисички, снимать кожуру с виноградин и вынимать из них косточки, мыть салат… Одним словом, массу скучных вещей…
— Не уверена, что справлюсь даже с этим…
— Я тебе все покажу, все растолкую…
— У тебя не будет времени…
— Верно. Вот я и введу тебя в курс дела загодя. Завтра принесу «материалы» домой и проинструктирую тебя во время перерыва…
— …
— Соглашайся… Тебе будет полезно пообщаться с народом… А то живешь среди покойников, беседуешь с парнями, которые даже ответить тебе не могут… Все время одна… Потому и спотыкаешься на ровном месте…
— А я спотыкаюсь?
— Нет.
— Слушай, ну окажи мне личную услугу… Я пообещал шефу, что найду кого-нибудь нам в помощь, но никого не нашел… Я в полном дерьме, понимаешь?
— …
— Ну же… Последнее усилие… Потом я навсегда скроюсь с твоих глаз…
— Я приглашена на вечеринку…
— Когда ты должна там быть?
— Не знаю, скажем, к десяти…
— Никаких проблем. Будешь. Я оплачу тебе такси…
— Хорошо…
— Спасибо. Отвернись-ка еще раз, мое белье высохло.
— Мне в любом случае пора… Я уже опаздываю…
— О’кей, до завтра…
— Ты сегодня ночуешь?
— Нет.
— Разочарована?
— Господи, как же с тобой тяжело, парень!
— Эй, я ради тебя стараюсь! А то ведь с трусами ты могла и промахнуться, знаешь ли…
— Если бы ты только знал, с какой высокой башни мне плевать на твои трусы!
— Тем хуже для тебя…
— Ну что, начнем?
— Я тебя слушаю. Что это?
— Где?
— В чемоданчике?
— А, это… Мой ящик с ножами. Ножи для меня все равно что кисти для художника… Без них я ничто, — вздохнул он. — Теперь понимаешь, от чего зависит моя жизнь? От старого ящика, который к тому же плохо закрывается…