Сидевшая с ними за столом хозяйка качала головой.
- Теперь-то он утихомирился, сам знаешь…
- Да уж конечно! С нынешними ребятками так не пошутишь!
- Не говори мне о нынешней молодежи… Им ничего нельзя сказать - сразу обижаются… Только и умеют, что дуться и обижаться. Меня это беспокоит… Они вообще беспокоят меня сильнее вас, хоть и не поджигают помойку, как вы когда-то…
- Надо же, а я и забыл о том случае!
- Зато я помню, уж ты мне поверь!
Свет погас. Камилла задула свечи, и все зааплодировали.
Филибер выскользнул из зала и вернулся с большим свертком.
- Это подарок от нас двоих…
- Но идея твоя, - уточнил Франк. - Если тебе не понравится, я ни при чем. Я собирался нанять для тебя стриптизера, но он не согласился…
- О, спасибо! Как мило с вашей стороны!
Это был столик акварелиста, так называемый «полевой».
Филибер начал «с выражением» читать описание:
- Складывающийся и наклонный, с двумя досками, устойчивый, с большой рабочей поверхностью и двумя ящиками. За ним можно работать сидя. У него четыре съемные складные ножки из бука, каждая пара имеет распорку, обеспечивающую устойчивость, в сложенном виде она запирает ящики. Наклон доски осуществляется благодаря зубчатой рейке. Вмещает пачку бумаги большого формата 68 X 52 см. Кстати, там есть несколько листов - на тот случай, если… Прилагаемая ручка позволяет перемещать стол в сложенном виде. И это еще не все, Камилла… под ручкой предусмотрено место для маленькой бутылочки воды!
- Что, только воду можно наливать? - всполошился Франк.
- Да это не для питья, дурачина, - съязвила Полетта, - а для того, чтобы смешивать краски!
- Ну да, конечно, я же идиот…
- Тебе… Тебе нравится? - встревожился Филибер.
- Он великолепен!
- Ты бы пре… предпочла го… голого парня?
- Я успею опробовать его сейчас же?
- Давай, мы все равно ждем Рене…
Камилла достала из сумки крошечную коробочку акварели, раскрыла столик и устроилась перед застекленной дверью.
Она рисовала Луару. Медленную, широкую, спокойную и невозмутимую. Со спокойными песчаными отмелями, пристанями, старыми лодками и бакланом на берегу. На бумаге появились блеклые камыши и голубое небо. Зимнее небо - свинцовое, высокое, торжественное, сверкающее в разрывах между двух пухлых растрепанных облаков.
Одетта завороженно следила за работой Камиллы.
- Как это у нее получается? В коробочке всего восемь красок!
- Я мухлюю, но вы меня не выдавайте… Вот. Это подарок.
- Спасибо, моя милая! Большое спасибо! Рене! Иди посмотри!
- Обед за мой счет!
- Да нет, что вы…
- Я настаиваю…
Когда она вернулась за стол, Полетта передала ей под столом пакет: там была шапочка в пару к шарфу. Такие же дыры и те же тона. Класс.
Явились охотники, и Франк с хозяином дома отправились следом за ними на кухню. Мужчины попивали коньяк и обсуждали содержимое ягдташей. Камилла любовалась своим подарком, а Полетта рассказывала Филиберу, как жила во время войны. Он сидел, вытянув длиннющие ноги, и увлеченно слушал.
А потом он все-таки наступил, этот неприятный момент, уже смеркалось, и Полетта села в машину рядом с водителем.
Никто не произносил ни слова.
Пейзаж за окном становился все уродливее.
Они обогнули город и миновали скучные торговые зоны: супермаркет, гостиницы, где номер с кабельными ТВ-каналами стоит 29 евро, склады и мебельные стоки. Наконец Франк припарковался. На самой границе зоны.
Филибер вылез, чтобы открыть Полетте дверь, а Камилла стянула с головы шапочку. Полетта погладила ее по щеке.
- Ладно, давайте… - буркнул Франк. - Завязывайте с этим… Не хочу получить по полной программе от матери настоятельницы!
Когда он возвращался к машине, силуэт Полетты появился на фоне окна - она отдергивала занавески.
Он сел за руль, скривился и шумно выдохнул, прежде чем включить зажигание.
Они еще не успели выехать со стоянки, когда Камилла хлопнула его по плечу.
- Остановись.
- Что еще?
- Остановись, говорю!
18
Он обернулся.
- В чем дело?…
- Во сколько вам это обходится?
- Что это?
- Вот этот дом?
- Почему ты спрашиваешь?
- Сколько?
- Около десяти штук…
- Кто платит?
- Пенсия деда - семь тысяч сто двенадцать франков, остальное, кажется, Генеральный совет, хотя я не очень понимаю…
- Я хочу две тысячи, остальное ты оставишь себе и ради моего спокойствия перестанешь ишачить по воскресеньям…
- Подожди, о чем ты говоришь?
- Филу…
- Ну уж нет, моя дорогая, это твоя идея!
- Но дом-то твой, дружище…
- Эй! Что происходит? Из-за чего сыр-бор? Филибер зажег свет в салоне.
- Если хочешь…
- И, если она захочет, - уточнила Камилла.
- …мы заберем ее с собой, - улыбнулся Филибер.
- С… собой? Куда? - пролепетал Франк.
- К нам… домой…
- Когда… когда заберем?
- Сейчас.
- Се… сейчас?
- Скажи, Камилла, у меня бывает такой же оглоушенный вид, когда я заикаюсь?
- Конечно, нет, - успокоила она его, - у тебя взгляд не такой идиотский…
- А кто будет ею заниматься?
- Я. Но на моих условиях…
- А твоя работа?
- Нету больше никакой работы! Была, да вся вышла!
- Но как же…
- Что?
- Ее лекарства и все такое прочее…
- А что лекарства? По-твоему, я не сумею дать ей таблетку или капли? Пилюльки пересчитать не так уж и трудно!
- А если она упадет?
- Да не упадет, я ведь буду рядом!
- Но… Где… где она будет спать?
- Я уступлю ей свою комнату. Все предусмотрено… Он положил голову на руль.
- А ты что об этом думаешь, Филу?
- Сначала был против, теперь - за. Думаю, твоя жизнь намного упростится, если мы ее увезем…
- Но ведь старый человек - тяжелая обуза!
- Ты полагаешь? Сколько весит твоя бабушка? Пятьдесят кило? Думаю, даже меньше…
- Не можем же мы вот так просто взять и увезти ее?
- Неужели?
- Не можем…
- Если нужно будет заплатить неустойку, мы это сделаем…
- Могу я пройтись?
- Давай.
- Свернешь мне сигарету, Камилла?
- Держи.
Он вышел, хлопнув дверцей.
- Это идиотизм, - сообщил он, вернувшись.
- А мы и не утверждали обратного… Так, Филу?
- Никогда. Мы вполне вменяемые!
- Вам не страшно?
- Нет.
- Мы еще не то видели, правда?
- О да!
- Думаете, ей понравится в Париже?
- Мы везем ее не в Париж, а к нам!
- Покажем ей Эйфелеву башню…
- Мы ей покажем массу вещей куда более красивых, чем Эйфелева башня.
Он вздохнул.
- Ну и как мы будем действовать?
- Я все беру на себя.
Когда они подъехали, она по-прежнему стояла у окна.
Камилла убежала. Франк и Филибер наблюдали из машины китайский театр теней: маленький силуэт обернулся, тот, что повыше, начал жестикулировать, тени качали головами, пожимали плечами, а Франк все повторял и повторял: «Это глупость, это глупость, говорю вам, это глупость… Ужаснейшая глупость…»
Филибер улыбался.
Силуэты поменялись местами.
- Филу…
- Угу…
- Что такое эта девушка?
- А?
- Эта девушка, которую ты для нас нашел… Кто она такая? Инопланетянка?
Филибер улыбался.
- Фея…
- Именно так… это… Она - фея… Ты прав. Скажи… у них… у фей… есть пол или…