Собралась она в рекордные сроки.
Завтрак протекал как обычно. Немного хвастались успехами мальчики — Чук и Гек учили команду — «взять». Занудным голосом поправлял Гантея лер Торос. Его замечания были как всегда — скучны, но справедливы. Все же отличный он гувернер. Этим шалопаям такой педант и нужен. Стоит добавить леру зарплату.
Барон с аппетитом ел, выпил утреннюю кафу. Всё как всегда. Может, был чуть бледнее, чем обычно. А моежет и показалось. Никаких явных следов болезни Елина не видела.
— Глен, у меня накопились вопросы по хозяйству, мы сможем поговорить?
— Конечно, дорогая. Приходи в кабинет после завтрака, мы решим все эти мелочи — барон улыбнулся Елине и у неё немного отлегло от сердца.
— Глен, я приказала принести чай.
— Я с удовольствием выпью с тобой чаю, дорогая.
Подождали, пока Люта накроет столик. К этому времени в кабинете барона появилось очень удобное место для бесед. Недалеко от печки, два мягких кресла набитых конским волосом. Елина вспомнила о таком виде набивки и решила попробовать. Глен обожал своё. Мягкая спинка, мягкое, но упругое сидение, даже подлокотники — мягкие и широкие. Очень уютно. И совершенно потрясающий чайный столик. Черный как смоль, лаково блестящий. Очень дорого смотрится. Елина добавила в обычный лак сажу, а когда добилась нужного цвета — приказала покрыть столик еще двумя слоями простого лака — что бы не пачкал. Получилось и в самом деле красиво. Белый фарфоровый сервиз из империи смотрелся потрясающе роскошно на черном фоне.
— Глен, что это было?
— Болезнь, Елина. Я не собирался тебя пугать, прости. Нужно было поговорить раньше.
— Почему Отто не пустил меня в комнату?
— Потому, что ты ни чем не сможешь помочь, но будешь мучатся глядя на чужую боль. Ты, хоть и кажешься рассудительной и строгой, на самом деле очень сострадательный и мягкий человек. Ты будешь чувствовать эту боль, как свою. Кроме того, во время приступа я принимаю обезбаливающее.
Оно немного помогает, но сильно мутит сознание. Его действие около десяти-двенадцати часов, в это время я не совсем в себе. Зачем тебе видеть это? Отто прекрасно справляется и я запрещаю тебе заходить, когда я болен.
— Я ни чем не могу помочь? Совсем?
— Нет, дорогая.
— Ты обещал познакомить меня с врачом, забыла, как его зовут.
— Вир Сайрус. Если тебе интересно, я приглашу его завтра к обеду.
— Лучше к ужину.
— Почему?
— С утра придет портниха её величества, я буду занята с ней весь день.
— Хорошо, дорогая. Скажи мне, Еля, ты хочешь остаться здесь, бывать при дворе или у тебя другие планы?
— Глен, мы же собирались посетить твое поместье и жить там! Что-то изменилось?
— Я подумал, что если бы ты захотела — то мы могли бы остаться и здесь. Ты имела успех при дворе, ты сможешь посещать дворец и вращаться в свете. Грай прислал мне вчера записку, я прочитал её сегодня утром. Королева в восторге от тебя. Если ты захочешь — мы легко получим приглашение на маленькие ужины и прочие развлечения семьи. Даже его высочество отзывался о тебе уважительно, а это, поверь мне, большая редкость. Юноша не по возрасту циничен. Подума, ты можешь блистать в любых нарядах и завести модных молодых и интересных подруг и поклонников. Для женщин всё это так важно.
— Нет уж, благодарю, господин барон за столь лестное предложение, но позвольте скромной баронессе удалится в своё поместье. — Елина засмеялась. — Глен, ну неужели ты думаешь, что стать частью такого змеинного клубка и делать гадости графине Люви, заметь — взаимные гадости! — это такое уж большое счастье? Я думаю, нам стоит закончить дела в столице и побыстрее уехать. Бал раз в год — это даже забавно, но каждый день — упаси, Единый!
— Я смотрю на тебя и жалею, что Люцилла так и не родила мне дочь.
Глава 63
Следующие дни прошли в сплошной суматохе.
С утра прибыла фру Вёрн, маленькая, элегантная, сухопарая дама в возрасте. Пожалуй, ей уже было за сто, хотя больше тридцати по земным меркам и не дать. Но взгляд — внимательный. Фру сопровождали две помощницы, расторопные, услужливые, молодые. Держалась фру Вёрн несколько надменно, ей явно было сложно представить, что есть что-то, что она не знает о моде. Нет, безусловно, она внимательно выслушала все охи и причитания фрейлин королевы о «потрясающем, чудесном и необыкновенном» платье какой-то там провинциальной баронессы. Но она шила королеве уже больше сорока лет и прекрасно знала, как придворные могут раздуть какую-нибудь модную глупость.
— Могу я попросить вас, госпожа баронесса, одеть платье? Мне хотелось бы понять, что вызвало интерес её величества.