— Глен, никто не молодеет от каторжного труда. Последний конюх из старых служащих ушел пол года, вроде как, назад. А до этого она справлялась со всем сама. Нужно найти всех старых служащих и вернуть долги.
— Составь список имён, сумм, и мест, куда они перебрались. Мы поручим это кому нибудь. Естественно, добавим приличную компенсацию. Кстати, как тебе этот рейв Барн?
— Ну, он очень помог мне. И он старательный. А что?
— Мы говорили с тобой, что нужен помошник. Как думаешь, он справится?
— А уроки езды для мальчиков?
— Это не занимает весь его день, а он очень нуждается в деньгах. Старший брат раззорил семью и покончил жизнь самоубийством. У него в городе остались на съемной квартире мать и сестра. Думаю, за возможность создать им удобную жизнь он согласится на многое. Тем более, я знаю, что деньгами ты его не обидишь. Поговорить с ним?
— Это было бы совсем не плохо. Сейчас мне не хватает еще часов в сутках и три-четыре пары рук — улыбнулась Елина.
— Я съездил бы сам, дорогая, я понимаю, что ты устала в дороге и у тебя много дел в замке, но я должен присутствовать при допросах Бюве и остальных. А время, боюсь, не терпит. Денег крестьяне по словам тётушки Фай не получили, а вот рейв Таш утверждает, что к его деду приходил староста с благодарностью за помощь.
Сумма, которую Елина предложила рейву Барну его вполне устроила. К утру были собраны телеги с птицей, зерном, укрытыми сеном овощами. Елина в сопровождении рейва Барна и шести солдат охраны под его началом тронулась в путь.
Стоял легкий морозец, даже тепло укутанную Елину в конце пути стало познабливать. Что же чувствовали солдаты?
Село выглядело отвратительно. На той половине, где был пожар ютились какие-то мелкие кособокие хижины. Остальные дома были покрепче, но над некоторыми даже не вился дымок. То ли не жилые, то ли дров нет. Подъехали к самому большому и крепкому дому. Это ожидаемо оказался дом старосты.
На крыльцо выкатился плотненький улыбчивый мужичок, средних лет, чистенький и аккуратный. Кланялся, улыбался, зазывал в дом.
— Да радость-то какая, пресветлая госпожа! Почет-то какой! Дай вам Единый счастья и долгой жизни, что нас не забываете.
Рейв Барн подал руку и помог Елине выбраться из коляски.
— Как вас зовут, почтенный фром?
— Дак Телеп меня кличут, пресветлая госпожа.
Надо же, совсем как у неё дома. Елина улыбнулась.
— Фром Телеп, пожалуйста, прикажите согреть солдатам чаю и подскажите, в каких домах им можно согреться. Мы не на долго. Только отдадим продукты и всё.
— Да дай вам Единый, за вашу доброту всех благ и ещё сверху, пресветлая госпожа. Сейчас все наилучшим манером обустроим. Продукты можно и туточки сгрузить, во дворе у меня, я уж сам потом раздам, кому нужно, а солдатикам сей же момент чайку взбодрим, а погрется им — дак сейчас прикажу…
— Мирко, эй, Мирко, ты где прячешься то?! Сюда беги!
Вышел тощий подросток в серых нечистых лохмотьях.
— Отведи солдатиков к Палину, к зятю, ну, ты знаешь… Да смотри мне!
Мальчишка вытер нос рукавом и глянул на солдат. Двое и рейв Барн остались с Елиной, четверо пошли с мальчиком.
— Фром Телеп, неужели у мальчика нет одежды? По морозу в одной рубахе?
— Дак он сирота, кормлю из милости, пресветлая госпожа, откуда у него одежа?
Елину передернуло. И сытая морда Телепа перестала казаться умилительной и милость его показалась противной.
Чай она пить не рискнула, может и перестраховалась, но уж лучше так. Да и никто не стал. Отогревшись немного в горнице, Елина, не смотря на уговоры фром Телепа решительно двинулась по деревне. От дома к дому. Точнее — от развалин к развалинам. Телеп плелся сзади и уговаривал вернутся в тепло, и сам он самолично сбегает и всех приведет поговорить, зачем же пресветлой госпоже морозиться-то?
Елина шла не обращая внимания на бубнеж.
Стучалась, заходила в кривобокие домишки, расспрашивала.
— Спаси, Единый, но половина деревни точно не доживет до весны. Ах жеж ты скотина такая!
Обратно ехали с двумя пустыми возами. На третьем, связанный, как колбаса лежал и периодически завывал староста. Тот самый, что приходил к мэру Луну и благодарил за помощь. Завтра придется ехать снова.