Но что-то мне подсказывает, что дело совершенно не в этом. Мама злится. Осознание этого вызывает у меня слабую улыбку.
— Чему ты улыбаешься? — Мама во все глаза смотрит на меня, припарковавшись возле школы.
Она думала, что я стану мрачнее тучи? Но к чему? Я давно знала, что так будет. Хватая рюкзак с заднего сиденья, я тянусь к ручке.
— Тому, что я учусь в старшей школе, а в школу меня подвозит мама.
Она весело хмыкает, но кивает, соглашаясь со мной.
— Действительно. Так может…
— Не может, — мягко останавливаю ее я. — Увидимся позже.
Получив поцелуй в щеку, я выскакиваю из машины и быстрыми шагами направляюсь к школе. Смутное ощущение того, что Энтони снова со мной заговорит пугает меня. Его лицо было таким….
Конечно, он был более чем удивлен, увидев маму, затем меня, выходящей из дома по соседству с Ингрид. Я не знаю, говорила ли ему, что наш старый дом находится именно рядом с ней. Пока я смотрела на него эти короткие секунды, то смогла разглядеть не только удивление. Его зеленые глаза были полны горечи и снова этой никчемной вины. Он не должен ее чувствовать, встречаясь с Ингрид. Это должно прекратиться.
Направляясь к своему шкафчику по оживленному коридору, я стараюсь выбросить это из головы. Странно, но обычно мне это легко удается. Но не в этот раз, и это тоже пугает меня. Да, черт возьми. Впуская голову мысли, я начну думать.
Остановившись в двух-трех шагах от рядов шкафчиков, я пытаюсь скрыть свое удивление. Возможно, она что-то перепутала. Но Кара смотрит прямо на меня, и на ее лице настороженность или быть может, опасение того, как именно я отреагирую на ее присутствие здесь.
Мы не общались с весны. С того времени никто не подошел ко мне, чтобы поговорить или поддержать, как обычно это делают друзья. Я никого из них не виню и уж тем более, меньше всего мне хочется, чтобы меня считали жертвой. Но судя по всему, все просто опасались. Боялись сказать в моем присутствии то, что может вывести меня из шаткого равновесия.
Что ж, забавно наблюдать за их опасениями. Люди просто-напросто не хотят быть участниками подобного. Никому не нужны такие проблемные друзья в старшей школе. Наверняка, на их месте я бы вела себя точно так же.
Я делаю нерешительные шаги по направлению к своему шкафчику. Кара немного отступает назад, давая мне пространства, чтобы его открыть. Я не прячу свое лицо, когда подхожу близко, но и не начинаю разговор. Это ведь ей есть что сказать, не мне. Кара наблюдает за тем, как я набираю на замке код и открываю шкафчик. Она перемещается на другую сторону, чтобы видеть меня. За нами наблюдают, я чувствую их взгляды за спиной.
— Я не знаю, как начать разговор, — тихо произносит Кара, не сводя с меня пристального взгляда.
Хорошо, что она начинает с честности. Это как ни странно подкупает.
Поскольку я не сразу нахожу подходящих слов, Кара продолжает:
— Я часть этого стада, которое не поняло тебя и сделало то, что делают, когда не понимают.
Перестав складывать учебники, я поворачиваю голову и пристально смотрю на нее. В отличии от меня Кара нисколько не изменилась. Она все так же красива со своей темной гладкой кожей, мелкими колечками на голове и дерзкой улыбкой. От меня прежней, которую она знала, лишь яркие волосы, скрывающиеся под капюшоном огромной черной толстовки.
Не знаю, что я ждала от нее услышать, увидев здесь. Но явно не это.
Мне снова не приходится отвечать. Если честно, я и не знаю, что. Но, похоже, Кара подразумевала, что я не произнесу ни слова.
— Я не могу отличиться от них, потому что уже отличаюсь, — продолжает она. — Темнокожая мормонка, — усмехнувшись, Кара бросает беглый взгляд в сторону. — Мы держимся за что угодно, чтобы не стать изгоями.
Когда она замолкает, я снова отворачиваюсь. Несмотря на свои слова, не похоже, что Кара оправдывается. И это мне тоже нравится. Ей это ни к чему и не в ее характере вообще. Так же, как и извинения, которые она слава богу не произносит. Мне не совсем понятны ее мотивы на данный момент, но… что-то ее подтолкнуло подойти ко мне спустя столько времени и сказать все это.
За ее спиной появляются знакомые силуэты у дверей спортзала. Они говорят между собой и смеются. Я не смотрю, опустив глаза в пол, потому что именно так я делаю последние несколько месяцев. Но Кара оборачивается. Когда я снова чувствую на себе ее взгляд, я поднимаю глаза. На ее лице смесь различных эмоций, в основном составляющих одну единственную: злость.