Я знаю, что Ингрид ждет, что я предложу ей поехать со мной. В другой любой ситуации я бы так и сделал, но я устал пытаться быть хорошим парнем. В конце концов, у меня тоже есть чувства, с которыми я никак не могу разобраться.
Поняв, что я не собираюсь приглашать ее, Ингрид отступает от моей машины на пару шагов. Такое ощущение, что я не знаю эту девушку. Она смотрит на меня, будто прямо сейчас вцепиться мне в лицо.
— Мне тоже сделать это? — в ее голосе слишком много яда.
Я застываю, пристально посмотрев на нее. Она ведь не станет говорить то, о чем я думаю?
— Может тогда ты наконец обратишь на меня внимание?
Выпрямившись, я качаю головой.
— Тебе не нужно быть кем-то, чтобы понравиться.
Я понимаю, что у Ингрид свои проблемы, и она отчаянно ищет выход. Но ведь нельзя наступать кому-то на горло, чтобы его найти. Не нужно притворяться, не нужно навязываться. Она мне нравилась, когда была самой собой. Если она ею была.
— Мисс популярность, мисс изгой, — продолжает Ингрид. — Что бы она ни сделала, она всегда в центре внимания. Что ж, быть может, мне тоже стоит примерить на себя роль суиц…
— Заткнись! — Я молниеносно приближаюсь к ней и смотрю на нее сверху вниз.
Ингрид выглядит испуганной. Она никак не ожидала от меня такой реакции, но она слишком далеко. Ни о какой дружбе не может быть и речи. Меня колотит, но это не от ветра. Я так зол, что готов сделать любую глупость. Любую.
— Ингрид, тебе лучше уйти.
Сквозь шум в ушах я слышу голос Роба. Он, Бретт и Кара стоят позади Ингрид и отчетливо видят, в каком я состоянии. Не знаю, в какой момент они подошли, но уверен, они слышали достаточно.
Ингрид сжимает губы в тонкую линию и отходит от меня. Кара появляется рядом с ней и окидывает ее презрительным взглядом, качая головой.
— Ты сама себе роешь яму.
Я жду, что Кара посмотрит на меня взглядом «я тебе говорила», но она этого не делает. Сомневаюсь, что я бы выдержал.
Ингрид слишком быстро уходит, по пути задев плечом Розали, вдруг откуда-то появившуюся. Роз смотрит на удаляющуюся Ингрид, затем на всех нас. Я не хочу думать еще и об этом, но теперь мне вдруг искренне жаль, что они помирились.
— Едем? — стараясь снять напряжение, с улыбкой интересуется Бретт.
— Увидимся в школе, — отвечаю я и быстро залезаю в машину.
Приехав домой, я прямиком иду в гараж. Я зол. Я так зол. Своими мерзкими словами Ингрид не только разочаровала меня, но и разбудила во мне того, кого я так старательно прятал.
К черту все это! К черту всех тех, кто не дает нам свободно дышать! Всех, кто заставляет нас быть другими, а не самими собой!
Мы все делаем неправильно. Неправильно, что кто-то пытается быть тем, кого ненавидит лишь для того, чтобы понравиться. Неправильно, что кто-то, почувствовав себя одиноким, решается на самый отчаянный шаг. Неправильно, что мы игнорируем, прячемся и делаем вид, что все в порядке. Ничего не в порядке!
Все слишком сложно. Я не могу справиться с тем, что коплю в себе так долго. И Эйв не могла. Боже, она просто не справилась, а я бросил ее именно в тот момент, когда у нее не оставалось ничего, кроме меня.
Со всей силы, что у меня есть, я пинаю раскладной стул. От удара он отлетает в другой угол гаража и складывается. Я хватаю его в руки и ударяю об стену. Под моими пальцами жалобно скрипят ножки. За стулом летит целый ящик инструментов. Толстая пластмасса от удара лопается, и все содержимое летит на пол, создавая ужасный грохот.
Но я не обращаю на это никакого внимания. Во мне все еще кипит гнев. На мои глаза попадается лопата для снега, которая тоже летит в стену. Я словно обезумел. Пачкая толстовку маслом, я сметаю рукой с полки всякий грязный хлам и смотрю на беспорядок, который устроил.
Становится так тихо. Я слышу лишь собственное сбивчивое дыхание. Подойдя к стене, я сползаю на пол и опускаю голову между согнутыми коленями. Таким и находит меня мама, когда открывает двери гаража. Сложно было не услышать шум. Его наверняка слышали соседи.
— Энтони, боже, что случилось? — Она подходит ко мне и присаживается рядом. Затем хватает меня за подбородок. — Энтони?
Я смотрю на нее, стараясь держаться. Быть мужчиной, как учил отец.
— Ты была права, мама, — с трудом выговариваю я. — Это отразилось на мне. Слишком сильно.
От признания мне не становится легче. Я полагал, что смогу все исправить. Но как, если я не в силах справиться с самим собой?
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Эйвери
Быть невидимкой в школе — совсем не плохо. За последние месяцы моей новой жизни я уже с этим смирилась. А точнее меня все устраивало. Так было удобно для всех.