— Совершенно уверен, ваша светлость. Он выглядит вполне безобидным.
Дворецкий повел госпожу наверх, в гостиную. У дверей он обратил ее внимание на зеркало в черепаховой раме, висящее над сундуком красного дерева.
— Его повесили совсем недавно, а оно уже запылилось, — объяснил Тори недоумевающей Ли. — Сейчас вытру.
Внезапно девушку осенило: Тори намекал, что останется за дверью, чтобы быть поблизости на всякий случай!
Она взяла Торна за руку.
— Спасибо, Торн. Я ценю вашу заботу.
Майкл Холт стоял у окна, любуясь садом. Услышав шаги, он обернулся, а Ли от неожиданности затаила дыхание, узнав человека, с которым несколько дней назад столкнулась на Бонд-стрит.
— Спасибо, что вы согласились принять меня, ваша светлость. — Пройдя по комнате, он низко склонился над протянутой рукой Ли.
— А разве мы знакомы? — настороженно осведомилась она.
— Знакомы, — с мягкой улыбкой подтвердил он, — но вы, должно быть, этого не помните. Прошу простить мне столь дерзкий неожиданный визит. Не будь между нами родственных уз, я бы ни за что не осмелился побеспокоить вас. Видите ли, я ваш троюродный брат, и, смею с гордостью добавить, я был близким другом вашей матушки.
— Близким другом? Это звучит двусмысленно, — заметила Ли, тщетно пытаясь воскресить воспоминания детства.
— А означает только то, что у нас были общие интересы и она доверяла мне.
— А вы оправдывали ее доверие? — напрямик осведомилась Ли.
К счастью, гость предпочел быть откровенным:
— Да, оправдывал, хотя и не сумел спасти ее. Вам лучше, чем кому бы то ни было, известно, что никто из людей, любивших вашу мать, не смог ей помочь.
Ли отошла к окну, обернулась и окинула взглядом рослую, крепко сбитую фигуру посетителя, его зачесанные назад серебристые волосы и твердые черты лица. Прошло уже десять лет. Люди меняются.
— Если мы и вправду родственники, почему же я вас совсем не помню?
— Вероятно, потому, что мои визиты к вашим родителям были немногочисленны. Я ваш родственник по отцовской линии. — Легким движением губ он выразил недовольство. — Но общим у меня с вашим отцом было только отсутствие симпатии друг к другу. А Дейву я любил, как сестру.
— Зачем вы приехали ко мне? — спросила Ли.
— Зачем? — Он невесело усмехнулся и рассеянно провел рукой по волосам. — По нескольким причинам. — Его лицо смягчилось, выражая явное сочувствие, которое немного подбодрило Ли. — Чтобы повидаться с вами. Чтобы проверить, верным ли было мое первое впечатление. И извиниться за ту досадную встречу. Видите ли, она разбередила старые раны, — с грустью добавил Майкл. — Мне пришлосьотправиться прямо в клуб и основательно… подкрепиться там.
Ли улыбнулась:
— Мне говорили, что я похожа на маму.
— Похожи? По грубоватому, но очень точному выражению моей бедной бабушки-ирландки, вы — вылитая матушка.
Ли рассмеялась:
— Знакомые слова! Жители шотландской границы питают пристрастие к подобным выражениям.
— И смеетесь вы точь-в-точь как она, — тихо добавил Майкл. — Это вам известно?
Ли покачала головой, пытаясь проглотить внезапно вставший в горле ком.
— И походка у вас такая же, как у матери. Вы всегда держите голову высоко поднятой, словно пытаетесь разглядеть, что приготовила вам судьба за следующим поворотом… Но довольно об этом, — прервал себя Майкл. — Я пришел сюда не для того, чтобы заставить вас плакать.
— Это слезы счастья, сэр. Как непривычно слышать такие слова от почти незнакомого человека! Никто не говорил со мной о маме, разве что знакомые изредка упоминали о нашем сходстве. — Она обхватила плечи руками, вдруг ощутив озноб. — Иногда мне казалось, что мамы даже не существовало.
Майкл Холт понимающе кивнул.
— И тем не менее она жила и была даже слишком реальной. Вот и еще одна причина моего визита. Не знаю, что вам наговорили о матери и что вам известно о случившемся, но я хорошо знал ее. Если у вас есть вопросы, я смогу ответить на них. А если вы пожелаете узнать о том, какой была ваша мать, я к вашим услугам.
— Спасибо, мне действительно хотелось бы послушать вас. Не согласитесь ли вы когда-нибудь поужинать с нами?
Майкл несколько раз сжал и вновь разжал кулаки.
— Если хотите, я приму ваше приглашение, но должен предупредить, что это весьма рискованная затея. Я понимаю, что захожу слишком далеко, ваша светлость, но все-таки упомяну, что ваш брак называют… весьма странным. И я… — Он заколебался, нахмурив густые седые брови. — Черт побери, можете отвесить мне пощечину, но… однажды я уже придержал язык, о чем с тех пор сожалею. Я не допущу, чтобы то же самое повторилось с вами. Вы хорошо знакомы с мужем?
— Мне известно, что его отец был любовником моей матери, — ответила Ли, изумив Майкла. Он мрачно кивнул.
— А вы знаете, как прозвали герцога?
— Отщепенец лорд Рейвен.
— Вот именно, и кроме того, он потомок длинной вереницы отщепенцев. Не знаю, что за игру он затеял, женившись на дочери Дейвы, но не успокоюсь, пока не выясню это. А вам я советую быть настороже, дорогая.
— Благодарю за предупреждение. Мало кто из бывших друзей нашей семьи отважился бы навестить меня. Думаю, ваш визит — лучшее доказательство вашей дружбы с мамой.
По лицу Майкла скользнула довольная улыбка.
— В знак благодарности, — продолжала Ли, — я попробую успокоить вас, сказав, что Рейвен отнюдь не похож на своего отца. — И прежде чем Майкл успел высказать сомнение, добавила:
— А я — не моя мать.
Было уже за полночь, когда Адриан, возвратившись домой, поднялся по узкой деревянной лестнице в комнатку Торна. Держа свечу в одной руке, он растолкал сонного дворецкого.
— Прости, что пришлось разбудить тебя в такой час, Торн, — прошептал герцог, — но завтра ты должен выполнить мое поручение.
Торн сощурился, прикрывая глаза ладонью.
— Разбудить вас к завтраку?
— И это тоже, — кивнул Адриан. — А потом отправляйся в лавку, где продают все, что требуется художникам. — Вынув из кармана клочок бумаги, Адриан протянул его дворецкому. — Вот адрес. Купи все, что понадобится для студии: краски, кисти, холсты, мольберт — лучше несколько мольбертов — и одну такую деревянную штуку с дыркой для большого пальца. Забыл, как она называется…
— Палитра, — подсказал Торн.
— Вот-вот, палитру! Ты не устаешь удивлять меня, Торн. Словом, купи все, что может понадобиться художнику. А еще привезти кресло, чтобы усадить герцогиню. Или лучше кушетку. Желательно бархатную. — Он улыбнулся, мысленно внося поправки в свой план. — Обитую красным бархатом.
Торн зевнул.
— Ты все запомнил? — осведомился Адриан. — Краски, кисти, холсты, несколько мольбертов, палитра, разные безделушки, чтобы украсить студию, и красная бархатная кушетка для герцогини. Это все?
— Да, то есть нет. Попробуй разыскать несколько незаконченных картин — для пущей убедительности. Попроси лавочника доставить все покупки сразу… и без лишнего шума, понимаешь? Прикажи убрать комнату над лестницей, проветрить ее и обставить.
— Это займет несколько дней, — предупредил Торн. — Особенно возня с красным бархатом.
— Постарайся сделать все как можно быстрее. Да смотри, ни слова герцогине!
— Ясно. Значит, вы готовите сюрприз?
— Сюрприз? — Адриан поморщился, представив себе, что скажет Ли, узнав, что в последний раз он держал в руках кисть еще в детстве, да и в то время не подавал больших надежд. — Если мне повезет, сюрпризов не будет.
— Мне не по себе, — призналась Ли, поднимаясь по узкой лестнице в студию Адриана.
— Почему? Красавицы постоянно позируют художникам.
— Знаю, но не считаю себя красавицей, и…
— Ну и напрасно.
— А еще мне так же трудно представить вас в роли художника, как в…
Она осеклась, а Адриан обернулся, заставив Ли замереть на ступеньке.
— Как в роли вашего мужа? Наперсника? Любовника?