Несколько месяцев страна жила под знаком подготовки к грядущему в декабре юбилею. И хотя партийное решение не предписывало прямо ничего подобного, в огромной стране не существовало такого закоулка, где руководители любого масштаба позволили бы себе не придумать подарки вождю или хоть какие-то праздничные мероприятия.
О том, как готовились к юбилею в высших эшелонах власти, упомянул в своей книге «Сталин» Эдвард Радзинский. Он пишет: «Соратники, конечно, понимают устремления Хозяина. К юбилею явно требовалось придумать что-то этакое… В архиве я нашел следы их мук: "Секретно. 16.12.1949. Проект указа "Об учреждении ордена Сталина и юбилейной медали", "О медали лауреата международной Сталинской премии"»… Ничего нового они так и не придумали».
В этом секретном тексте меня более всего поразила дата: дотянули почти до самого празднества! А вся страна уже так давно напрягала воображение, чтобы достойно отметить юбилей и порадовать земного бога оригинальным подарком. В верхах же не нашлось достаточно одаренного проектанта. Немудрено, что Сталин должен был отказаться от этих жалких потуг.
Но это в верхах. Я же вспоминаю один из эпизодов — мельчайший, но, мне кажется, отчетливо показыающий, как все преломлялось внизу.
Я присутствовала на том довольно широком совещании в дирекции Ленинской библиотеки, где с глубокой серьезностью — я бы сказала, с благоговейной причастностью к чему-то святому — обсуждался вопрос о подготовке к 21 декабря. Первое решение — о юбилейном мероприятии, по предложению Б.И. Козловского, приняли сразу: большая книжно-иллюстративная выставка. Примерно на такую тему: «Иосиф Виссарионович Сталин. Этапы великого пути». С проблемой подарка было сложнее. Дарить какие-то особенно драгоценные книги из фондов библиотеки, то есть государственную собственность, невозможно. Впрочем, не все были так щепетильны: гэдеэровские немцы, демонстрируя свою рабскую преданность, позволили себе подарить «от земли Саксонии» ни много ни мало — небольшой архив Томаса Мюнцера из фондов Лейпцигской библиотеки. И это в то время, когда экспроприированные рукописные сокровища немецких библиотек еще хранились под строгим секретом в Советском Союзе и немцы ничего не знали об их судьбе!
На нашем совещании предлагали также подобрать старые публикации произведений Сталина, как-то особенно их переплести и поднести — но ясно было, что все уже собрано при подготовке издававшегося тогда собрания сочинений вождя.
Наконец остановились на идее создания карточного каталога произведений Сталина и литературы о нем. Первая половина замысла была легко осуществима, но вторая, по самому объему литературы, требовала значительных усилий, и понятно, что возились довольно долго.
Наступил декабрь. Для выставки был освобожден обширный вестибюль так называемого корпуса Г, того, в котором находится Отдел редких книг и большой зал для публичных мероприятий. Из вестибюля все вынесли, а вход в него сделали открытым для посетителей.
Выставка, естественно, была очень большая и хорошо оформленная, на художников денег не жалели. Книги в витринах и на стендах, портреты и картины на стенах, цитаты из сочинений, схемы и карты жизненных маршрутов. На особом столе стоял подарок: специально изготовленные, особенно парадные, сверкающие лакированные ящички с карточками, изготовленными тоже на какой-то особенной блестящей бумаге (пишу и думаю: что бы мы стали делать теперь, когда все это великолепие уместилось бы на одной дискете?).
Как и вся библиотека, выставка работала в две смены — с 9 часов утра до 11 вечера. В две смены работали на выставке и экскурсоводы, которых тщательно отобрали из молодых коммунистов и еще более тщательно проинструктировали. В их число была включена и я.
Открытие выставки было обставлено весьма торжественно. Приехало начальство из Комитета по культурно-просветительным учреждениям (так тогда называлось Министерство культуры): возглавлявшая его дама (Зуева, кажется, была ее фамилия) и два ее заместителя, московские государственные и партийные власти. Огни светильников, цветы, пресса.
Заведующая Отделом каталогизации Валентина Александровна Василевская, нарядная, сияющая от счастья выступать в такой ответственной роли, под аплодисменты присутствующих вынесла свои сверкающие ящички, запечатлев, таким образом, место Сталина в отечественной и мировой литературе (стоит ли объяснять, как отбиралась зарубежная литература?). Кто-то из нас, не помню — кто, повел первую экскурсию по выставке.