Я была немногим лучше этого переплетчика. Я не только ничего не знала о Владимире Толстом, но даже не знала, что был такой декабрист: первые мои занятия декабристской темой ни разу не столкнули меня с его именем. Но тем не менее ясно было, что в моих руках нечто важное, и нужно разобраться внимательно. Я тут же взяла книгу к себе в отдел на экспертизу, и уже через несколько дней поняла, какая это находка!
Мы купили книгу для отдела (как-то, помнится, очень дешево; я пыталась выяснить у владельца, нет ли у него чего-нибудь еще, но она явно оказалась у него случайно, и об ее происхождении я так ничего и не узнала). А потом я начала ее изучать — прежде всего для того, чтобы описать и сообщить о ней, как и о других новых поступлениях, в готовившемся тогда к печати 15-м выпуске «Записок ОР». Выпуск, судя по дате подписания к печати, вышел в свет в самом конце 1953 года — думаю, что, как это часто бывало, на самом деле тираж появился уже в начале следующего.
И вскоре я получила письмо от Марка Константиновича Азадовского. Я уже была с ним немного знакома: за несколько лет до этого он как-то приезжал и занимался у нас, задавал мне какие-то вопросы об архиве Фонвизиных, который я тогда описывала. Теперь же он недавно закончил работу над своим фундаментальным исследованием «Затерянные и утраченные произведения декабристов». Том «Литературного наследства», где она должна была появиться, еще не вышел в свет, но находился в производстве. Понятно, что его чрезвычайно заинтересовали неизвестные в науке декабристские мемуары, и особенно потому, что, судя по моей аннотации в «Записках», в них не раз упоминались Ф.Ф. Вадковский и А.П. Барятинский, имевшие косвенное отношение к идее организации заграничной типографии для печатания декабристской пропагандистской литературы. Идее, которую предлагал финансировать В.А. Бобринский. Марк Константинович спрашивал, нет ли у Толстого новых сведений об этом. Так началось мое — к сожалению, столь кратковременное — личное знакомство с ним.
К тому времени мы уже решили публиковать мемуары B.C. Толстого не в «Записках ОР», как поступили бы раньше: близился юбилей восстания декабристов, 130-летие, и можно было издать специальный сборник публикаций. Кроме воспоминаний Толстого в него должны были войти некоторые другие новые приобретения (письма Якушкина, например) и еще одни мемуары: М.В. Нечкина уже использовала в своих незадолго до этого вышедших работах неопубликованные записки Александра Николаевича Муравьева, хранившиеся у нас в отделе в фонде родственников его жены Шаховских, но задача их публикации становилась еще желательнее. За нее взялась одна из новых наших сотрудниц, ученица Нечкиной Ю.И. Герасимова. Одним словом, набирался целый сборник.
Что до меня, то было много сомнений о способе публикации маргиналий Толстого в книге Розена. И, оказавшись вскоре в командировке в Ленинграде, я пошла посоветоваться с Азадовским. Он был уже тяжело больным человеком, практически не выходил из дома, но принял меня не просто радушно, а с энтузиазмом. Все, что так интересовало в ту пору меня, столь же горячо занимало и его. Конечно, он познакомил меня со своей молодой еще и очень красивой женой Лидией Владимировной и с сыном-подростком Костей (значит, без малого полвека нашему знакомству с Константином Марковичем!). Мы просидели целый день, обсуждая способы подачи этого сложного документа.
К концу нашей встречи я спросила Марка Константиновича, не согласится ли он стать ответственным редактором будущего сборника. Он посмотрел на меня с изумлением: делая это предложение, я как бы обрекала столь важную для отдела и для меня самой работу на неизбежный разгром.
Нет необходимости рассказывать здесь о том положении, в каком уже более пяти лет находился выдающийся ученый. История погрома «космополитов» в ленинградской филологической науке в 1948–1949 годах не раз освещалась в печати; подробно она описана в статье К.М. Азадовского и Б.Ф. Егорова «О низкопоклонстве и космополитизме. 1948–1949» (Звезда. 1989. № 6)*, в моей статье «М.К. Азадовский — историк декабризма» (вступительная статья к двухтомному изданию работ Марка Константиновича — «Страницы истории декабризма», осуществленному в Иркутске в 1991 году; к иркутским изданиям я позже вернусь) и в опубликованной отдельной книгой К.М. Азадовским (при моем участии) переписке его отца с Ю.Г. Оксманом (М., 1998).