Васена стояла на своем:
— Да я ни одной ночи спать не буду! Разве скроешь, что я не живу? Да просто соседка скажет!
Словом, она уехала. Вот когда я вспомнила о преимуществах коммуналки — там было бы с кем оставить первоклассницу Машу, когда она возвращалась из школы. Теперь же ей предстояло быть одной с часу дня примерно до шести, когда я могла вернуться с работы. Прежде всего мы поставили английский замок на дверь кухни, чтобы она не могла туда войти в отсутствие взрослых и сотворить что-нибудь с газом. Потом купили два термоса, чтобы оставлять ей горячий обед. А ключ от квартиры она должна была носить на шее, на длинной цепочке, не видной под форменным платьем.
Я попыталась было найти домработницу. Нашли соседку по дому, дряхлую старуху, но почти сразу с ней расстались — она не годилась даже для надзора над Машей, не говоря о чем-либо другом. Так и прошла вся эта зима 1958–1959 годов Маша быстро привыкла к новому положению и даже извлекала из него некоторые преимущества. Бывало, соседка Клавдия Ивановна, дверь которой выходила в коридор напротив нашей, докладывала, когда я приходила домой.
— У вас сегодня побывал в гостях весь 1-й класс «Б»!
И квартира после этого визита находилась в соответствующем состоянии, хотя заметны были некоторые усилия его ликвидировать.
Следующей, последней на Басманной зимой к нам стала приезжать на несколько часов в день соседка папы и Цили Мария Георгиевна. Быт более или менее нормализовался.
Васена же довольно долго навещала нас по выходным дням, оплакивала свою разлуку с Машей. Но постепенно интервалы увеличивались, обе стороны привыкали, и в конце концов она стала приезжать лишь несколько раз в год, по праздникам в ЦЛА.
Между тем Юра приближался уже к окончанию университета и все реальнее становилась его женитьба. Я уже упоминала, что он познакомился и подружился с Галей на первом курсе. Вскоре он познакомил ее с нами. Хотя девушка нам понравилась, но все-таки эта быстро крепнущая привязанность нас тревожила. Казалось, что ему более подошла бы девушка из того учено-литературного круга, который составлял наше обычное общество. Эта же девочка была из очень простой семьи. Отца у нее не было, мать была портнихой и шила мужские рубашки в каком-то ателье. Брат был рабочим на заводе. Бабушка, по словам самой Гали, едва могла подписать свое имя (какая это оказалась замечательная женщина!).
Правда, девочка явно была очень способной — об этом говорило уже то, что она переломила ожидавшую ее соответствующую судьбу и добилась Московского университета. Но я все равно была в тревоге. Однако Павлик, присмотревшись к ней и понаблюдав за поведением Юры, сказал:
— Противодействовать бессмысленно. Надо цивилизовать девочку, насколько это зависит от нас.
С этого времени Галя проводила у нас фактически все время, какое и Юра бывал дома, а к себе уходила только на ночь. Впитывала она все, как губка, и к последнему курсу стала уже неузнаваемой. Привязались к ней и мы. Летом 60-го года, при переходе на последний курс, Юре предстояли военные лагеря (в университете и тогда была военная кафедра, студенты при выпуске получали звание лейтенанта запаса), и было решено, что осенью они поженятся. Это должно было снять вопрос и о каком-либо нежелательном Галином распределении.
Как раз этой последней зимой 1959–1960 годов на Басманной мы жили в ожидании новой квартиры. Три академических института вместе строили дом, и в их число входила Химфизика. Павлику квартиру твердо обещали. К тому времени он уже защитился, вот-вот должна была выйти его книга «Нейтроны при атомном взрыве». Словом, его положению соответствовала хорошая квартира. Тут тоже сюжет эпохи.
К концу зимы дом построили, шли отделочные работы. На сцену выступила присущая тому времени особая проблема: дом нужно было обезопасить от самовольных вселений. Составили список предполагаемых жильцов, и они, от кандидатов наук до академиков, должны были по очереди попарно дежурить в пустом доме вечерами и ночами, когда там не бьшо строителей.
В доме имелись двухкомнатные и трехкомнатные квартиры, но по размерам, так сказать, разных уровней. Их распределяли в институте в соответствии с достигнутым претендентом положением. В этом раскладе мы были далеко не главные. Для нас намечалась небольшая двухкомнатная квартира в 34 метра. Мы ездили ее смотреть и вполне удовлетворились, потому что на большее и не рассчитывали. Хотя Юра собирался жениться и нас должно бьшо стать пятеро, мне казалось все это нормальным, несмотря на то что мы и Маша снова оказывались в одной небольшой комнате, а в другой — молодая семья. Но Павлик смотрел на дело иначе.