Но в 1985 году мы снова вместе оказались в Иркутске. На этот раз и поехали вместе, вчетвером: Натан с Юлей, Ира Желвакова и я. Уже в самолете выяснилось, что погода на трассе дурная и взлет откладывается на неопределенное время. Пришлось ночевать в аэропорту, настолько набитом людьми, что единственным местом, чтобы присесть, оказались низкие батареи центрального отопления. На них мы и просидели всю ночь — такую веселую, какой могла быть ночь в обществе Натана, беспрестанно развлекавшего нас своими байками. Потом мы в течение десяти дней общались в Иркутске с утра до вечера — на конференции, в гостях у сибирских друзей, в театре, в ресторанах, в гостинице, где мы жили в соседних номерах. У меня было время присмотреться к Юле, и именно после этого я перестала себя осуждать.
Натан, к счастью, успел застать зарю коренных перемен в нашем несчастном отечестве. Он, как и все мы, отнесся к ним с энтузиазмом, но, как ученый, подверг происходившее анализу, написав свою последнюю книгу о «революции сверху». Ему удалось наконец надолго выехать за границу и собрать в Америке, в Гуверовском институте, обширный материал для будущих трудов. Его замыслам, увы, не суждено было реализоваться. Он внезапно скончался, не дожив до 60 лет (что, кстати, сам всегда предсказывал). Наблюдая нашу сегодняшнюю жизнь, совсем не ту, какой мы воображали ее тогда, я часто пытаюсь представить, как оценил бы ее Натан, с его точным пониманием пружин и путей истории.
Памятные сюжеты
Вернусь теперь к тому, что происходило в конце 60-х и в 70-е годы в Отделе рукописей. Понемногу готовился к печати новый путеводитель по архивным фондам отдела. Он пополнялся по мере их обработки, а на новые приобретения сразу составлялось соответствующее описание. Пока же, понимая, что работа продлится еще несколько лет, мы сделали постоянно пополняемый машинописный вариант, который и предоставлялся исследователям в читальном зале.
«Древняя» группа к этому времени уже много лет работала над задуманным Кудрявцевым пятитомным справочником о хранящихся в отделе собраниях рукописных книг. Хотя ежегодные, уже в течение почти 20 лет, археографические экспедиции все еще пополняли наши собрания древних рукописей, но источники их постепенно истощались, и мы вправе были полагать, что у нас собран практически весь репертуар древнерусской письменности и другой литературы, не допускавшейся к печатному станку (например, старообрядческой).
Замысел был величественный: в первом томе — общие очерки истории и состава каждого собрания, в трех последующих томах — построенные в различном порядке (хронологическом, по названиям рукописей или входивших в состав сборников произведений и т. д.) научные каталоги с исчерпывающей характеристикой рукописей, создаваемой рядом специалистов, которые анализировали бы каждую из них с точки зрения своей науки.
Вот как описан был в одном из наших изданий принятый тогда способ работы: «Над описанием каждой рукописи работает коллектив специалистов: текст, бумажные водяные знаки, палеография, языковые особенности — все компоненты — получают характеристику у своего специалиста. Затем рукописи, имеющие иллюминацию, вместе с описаниями попадают к искусствоведу». Результатом работы последнего должен был стать заключительный, пятый том справочника с описанием элементов декора рукописей: миниатюр, орнамента, переплета. Подготовка такого тома, начатая нашими искусствоведами Т.Б. Уховой, а после ее ухода из отдела О.С. Поповой, ко времени, о котором я говорю, перешла в руки сменившего Попову Ю.А. Неволина. Он разработал совершенно новую, оригинальную методику описаний для создания своего тома, с успехом докладывал о ней на нескольких научных конференциях и затем опубликовав в особой статье в наших «Записках». Ясно было, впрочем, что реализщия такого замысла при многотысячном объеме наших древних рукописей займет много лет. Пока же параллельно шла интенсивная работа ьад первым томом с общими характеристиками всех наших собраний {укописных книг и над последним — о художественных особенностях. Одновременно, по мере завершения описания того или иного собрания, все его рукописи расписывались на карточки для второго — четвертого томов. И хотя в 1971 году Кудрявцеву пришлось уйти на пенсию из-з; совсем пошатнувшегося здоровья, но и находясь дома, он фактически продолжал руководить этим сложным делом, а молодые «связные» сотр>дницы Нина Щербачева и Люба Грязина постоянно ездили к нему долой — благо он жил к этому времени в новой квартире в Скарятинсюм переулке, недалеко от библиотеки. Разгром отдела в конце 70-х годо? повлек за собой фиаско и этого замечательного предприятия.