Сперва дело разворачивалось так. В «Правду» хлынул поток откликов, поддерживавших опубликованную в газете критическую заметку. Пришел и официальный ответ министерства за подписью ТВ. Голубцовой — по словам Афанасьева, «начисто отметавший критику» (к сожалению, этим ответом я не располагаю). В министерстве, как показано выше, успели убедиться, что вполне достаточно подобных формальных отписок.
Но 21 мая М.О. Чудакова обратилась к В.Г. Афанасьеву с письмом, где описывала, как реагируют в библиотеке на выступление «Правды». В частности, она сообщала, что партийное собрание Отдела рукописей, состоявшееся в тот же день — 3 апреля, приняло решение считать выступление газеты «клеветническим и безответственным». Этого стерпеть было нельзя. 27 мая Афанасьев направил министру культуры возмущенное письмо. Он писал: «Впервые за 16 лет работы в "Правде" встречаюсь с таким пренебрежением к выступлению центрального органа партии.
Естественно, что с таким отношением к себе «Правда» мириться не может». Извещая Демичева, что в газете подготовлен обзор откликов на эту публикацию, он высылал ему верстку обзора и копию письма Чудако-вой, в приложении к которому содержался убедительный анализ новых правил работы в читальном зале Отдела рукописей ГБЛ. В конце своего письма Афанасьев выражал надежду на то, что адресат «даст принципиальную оценку» происходящему.
Однако министерство и не подумало отступать. При письме Афанасьева в делах министерства сохранились черновые заметки зав. отделом библиотек B.C. Лесохиной, показывающие, по какому пути они намеревались пойти, чтобы раз и навсегда пресечь какую бы то ни было критику одобряемой ими позиции ГБЛ. Заметки эти открываются предписанием машинистке: «С утра, срочно, лично…копии для того, чтобы доложить руководству». Далее следует подбор ответных обвинений по уже знакомым нам отдельным пунктам: Проффер, копирование «Батума» в 1971 году для Симонова, в 1977 году для Н.А. Трифонова — с некоторыми уже вполне бредовыми объяснениями. Например: «чтобы скопировать для иностранцев из ограниченного фонда, которые не подлежат ксерокопированию, нужно специальное разрешение Главлита». Но архив Булгакова к ограниченным фондам никогда не принадлежал, да и вообще в этой приведенной Лесохиной цитате из циркулярного письма Министерства культуры 1968 года имелись в виду не рукописи, а печатные издания, хранившиеся в спецхранах. Затем — публикация пьесы «Батум» в сборнике Проффера «Неизданный Булгаков» в 1977 году (это намек: не Симонов ли или Трифонов, следовательно, передали текст Профферу?); Суперфин — эту запись приведу целиком с сохранением орфографии: «1. Не имели права записывать студента II курса, по правилам только стар ш[их]. 2. Выдавали (записано в его карточке, листах использования) откровенно антисоветские материалы — дневники Русанова, эссер, порочащие Ленина. 3. Эти материалы не были в спецхра-не». И наконец, здесь фигурирует копирование в 1956 году (в действительности, в 1957-м) описи собрания средневековых еврейских рукописей Д.Г. Гинцбурга для заведующего арабско-еврейским отделением библиотеки Нью-Йоркского университета. Значит, «административные» раскопки Тигановой и ее подручных уже не ограничивались временем приобретения архива Булгакова, а коснулись всего послесталинского периода.
Заметки эти, как и ряд других, просто не сохранившихся в делах, легли в основу виденного мною позднее в кабинете Лесохиной специального «досье» о «преступлениях прежнего руководства» ОР ГБЛ, с последствиями которых много лет боролось ведомство культуры. Им потом пользовались не раз. Приезд Голубцовой с этим «досье» в редакцию «Правды» заставил В.Г. Афанасьева отказаться от намерения продолжить обсуждение на страницах газеты. То же произошло в редакции журнала «Коммунист», в свою очередь заинтересовавшейся этой проблемой. Но, конечно, министерству пришлось все-таки направить 22 июня 1984 года официальный ответ в ЦК КПСС за подписью В.В. Серова. Черновик, тоже рукою Лесохиной, сохранился. «Министерство культуры СССР, ~ говорилось в нем, — проверило факты, изложенные в письме бывшего старшего научного сотрудника Государственной библиотеки СССР имени В.И. Ленина, доктора филологических наук М.О. Чудаковой, и сообщает, что они не соответствуют действительности так же, как и факты, содержащиеся в письме т. Чудаковой М.О. и т. Хорошкевич А.Л. в газету "Правда", опубликованном 3 апреля с.г.» Изложив далее кратко приказ министра 1978 года и утверждая, что нынешнее «руководство отдела последовательно осуществляет меры, направленные на устранение серьезных недостатков, долгое время имевших место в организации учета, хранения и использования рукописей», составительница ответа сосредоточивает внимание на Чудаковой, вполне заслужившей, по ее мнению, свою печальную судьбу. Не могу удержаться от того, чтобы не привести эту часть ответа министерства полностью.