Можно предполагать, что в условиях все обострявшейся общественной борьбы вокруг Отдела рукописей этот вариант отступления на заранее подготовленные позиции был задуман Тигановой уже давно. Во всяком случае, еще за некоторое время до печального своего финала она пригласила на работу в отдел вторую жену будущего начальника З.С. Дерягину, что свидетельствует и о личном их знакомстве, и о полном единомыслии. Именно поэтому она могла быть уверена, что, принимая предложенный ему Карташовым пост, Дерягин поставит условием сохранение ее в штате отдела.
…Наступил 1988 год, для моей истории кульминационный. Поэтому рассказу о нем необходимо предпослать хоть несколько строк о происходившем тогда в стране. Это был год ожесточенной борьбы между теми силами в руководстве страны и в обществе, кто, пусть еще медленно и неуверенно, то двигаясь вперед, то отступая в ужасе перед последствиями, но все-таки шаг за шагом менял основы прежнего строя, — и яростно сопротивлявшимися его апологетами.
В январе была создана комиссия по реабилитации жертв политических репрессий при ЦК КПСС, а 4 февраля пленум Верховного Суда СССР отменил приговоры по части политических процессов 30-х годов; подобные отмены затем продолжились. 8 февраля состоялось важное постановление ЦК КПСС, Совета Министров и ВЦСПС о выборности руководителей предприятий. В те же дни Горбачев заявил о предполагаемом выводе войск из Афганистана. В мае это намерение начало реализовываться. В конце мая в Москву приехал президент США Рейган, подписавший с Горбачевым ряд соглашений о сотрудничестве. XIX партконференция приняла программу политических реформ. В августе создается общество «Мемориал», а журнал «Новый мир» начинает печатать «Архипелаг ГУЛАГ». В сентябре из Политбюро удаляют последних могикан старого режима: Громыко, Демичева, Долгих, Соломенцева. В о-ктябре изменена Конституция СССР, принят Закон о выборах — правда, с многоступенчатым отбором кандидатов, но все же о реальных выборах, в отличие от мнимых прежних, советских. 20 октября Политбюро ЦК КПСС отменило постановление 1946 года о журналах «Звезда» и «Ленинград». В ноябре закрыли «глушилки». В декабре состоялось знаменитое выступление Горбачева на сессии Генеральной ассамблеи ООН с изложением новых принципов советской внешней политики.
А в то же время другие события показывали, что ограничиться косметической «перестройкой» не удастся: стоит тронуть частности, как заколеблется вся почва. Происходит армяно-азербайджанский конфликт из-за Нагорного Карабаха, приведший к армянскому погрому в Сумгаите, а потом к военным действиям между двумя республиками. Один за другим по всей стране идут митинги и демонстрации в поддержку «перестройки» и против нее — и издается указ Президиума Верховного Совета, ограничивающий саму их возможность (через несколько месяцев действие указа приостановлено). Разгоняют митинги в Москве, Красноярске, Самаре, Минске и других городах. В Прибалтийских республиках создаются организации «Народный фронт», усиливается национальное движение. В ноябре демонстрации с требованиями независимости проходят в Тбилиси, Баку и Ереване. Горбачев пытается препятствовать этим попыткам с помощью указов Президиума Верховного Совета и, наконец, вынужден создать рабочую группу депутатов «по подготовке предложений о разграничении компетенции Союза ССР и республик».
И на таком фоне происходят схватки идеологические. 13 марта газета «Советская Россия» публикует письмо доцента ленинградского педагогического института Н. Андреевой «Не могу поступиться принципами» с резкой критикой политики Горбачева — манифест противников «перестройки». И хотя 5 апреля «Правда» противопоставила этому выступлению редакционную статью «Принципы перестройки: революционность мышления и действия», она не могла помешать реакционным силам поддержать непримиримый протест Андреевой. Говорили, что та лишь подписала письмо в «Советскую Россию», а истинными авторами были совсем другие лица. Не знаю, так ли это, да и неважно: за ней действительно стояли более крупные противники перемен, менявших облик страны. Замечательно, что эти зубры, отстаивавшие привычный им режим цензуры и недопустимости какой бы то ни было критики партийного руководства, не замечали, что сами пользуются теперь для своей критики неслыханной еще недавно свободой.