— Гарафена, а змей Хва-Га сильней тебя? — задала она очень важный вопрос.
— Не сссильней, не ссслабей, — весьма серьёзно ответила та, уставившись на лучницу своими невыносимыми глазами рептилии. — Хххва-Га иной. Всссё решшшает ссслучай. И желание Хозяйки, — вдруг закончила она вполне нормальным голосом без шипений и присвистываний.
— Что за желание? — тут же заинтересовался полковник.
— А это вам знать ни к чему, — безапелляционно заявила гостья, сползая с колен Ильи.
Она скользнула к двери и насмешливо осведомилась:
— Не слишком ли вы засиделись, приставнички? Беда сама себя не отвратит, не перебедствует.
— Чего расселась?! — накинулся на старшую внучку полковник. — Пять минут на завтрак и переоблачение.
Только тут Ольга сообразила, что все, кроме неё, уже поели. А перед ней стоит нетронутая остывшая овсянка с малиной и черникой. Так быстро она ещё никогда не запихивалась. Одновременно влезая в джинсы, и футболку, заботливо поднесённые сестрой.
Копейщик, мечник и лучница с кнутобоем направились в свой заграничный терем — искать Гату по межмирью не легче, чем оброненный в океан рублёвик. Сумерла обязательно узнает, что они готовы приступить к следующему этапу операции, и сама к ним придёт. Как узнает? Да у неё в Нави шпионов больше, чем волос в обеих бородах приставников.
Ольга прыгнула в заданную точку вместе со всеми, держа за руку мужа… Но оказалась в полном одиночестве на берегу заросшего ряской водоёма. То ли крохотное озерцо — старалась отвлечься она от приступа паники — то ли прудик. Почти идеально ровный и целиком покрытый нежно-зелёным ковром. Пушистые кусты по берегам и кучерявые деревья подступали к воде вплотную.
Пейзаж был настолько прелестным и умиротворяющим, что Ольга насторожила лук. Привыкшие к самостоятельности блисковицы вылетели из колчана роем потревоженных пчёл и взяли хозяйку в кольцо. Можно было вернуться домой — от греха подальше — но что-то мешало это сделать. Верней, кто-то — ощутила она, как в голове нарастает тяжесть.
Пришлось дунуть на амулет Гаты — голове тотчас полегчало, зато ноги приросли к земле. Три попытки прыгнуть в реал не увенчались успехом: видимо, она непозволительно долго пялилась на красоты незнакомого обольстительного местечка. Ничего не поделать — постаралась взять себя в руки Ольга, прекрасно понимая, что её непременно здесь навестят.
И навестили. Покров ряски разорвала обыкновенная мужская голова. Необыкновенной красоты — сегодня ей везло на писаных красавцев всех пород. На водяную породу указывала прозелень в длинных чёрных волосах, живописно рассыпанных по плечам. На кобелиную — многозначительно завлекательно горящие зелёные глаза, в которых призыв к разврату был до смешного чрезмерен.
— Добрый день, — вежливо поприветствовал приставник, поднимавшегося из воды атлета из какого-нибудь пособия по правильному использованию спортивных тренажёров и соляриев. — И какими я здесь судьбами?
— Любой из них, — прожурчал его голос, явно настроенный на определённого рода воздействие.
Само собой, на женщин.
— Все твои пути приведут тебя сюда, — подпустил он ещё и тумана, окончательно убедив, что она внезапно попала на спектакль.
— А за мной по тем неведомым дорожкам явится мой муж, — позволила себе Ольга крайне осторожную усмешку. — Бородатый грубиян с железом в руках.
Как ни странно, упоминание Ильи слегка ослабило нажим на её голову, возобновившийся с начала беседы — зеленоглазый заклинатель явно сдрейфил.
— Ты хозяин здешних вод? — спросила она, ибо ничего другого в голову не приходило.
— Я Водный Владыка, — величественно представился фантастический красавец.
И фантастический врун — вдруг вспомнила Ольга Батюшку Бора и Гату. Что из себя представляют Большаки́ Нави, она, скромно говоря, представление имела.
— Приятно познакомиться, — голосом пай девочки промурчала она. — А я Клеопатра Птолемеевна.
И, вспомнив, что у основателя династии эллинистического Египта, была кличка Лаг, добавила:
— Зайцева.
— Я знаю, кто ты, — мелодично прожурчал самозванец, рассыпав своими изумрудными очами сотни искр.
У меня не хуже — стараясь не поддаваться нажиму на волю, мысленно похвасталась Ольга. Правда, искры из глаз у неё пока не брызгали, но, какие её годы?
Тут она заметила, что лук в правой руке безвольно повис. А собравшиеся в левую блисковицы елозят, смотавшись едва ли не в клубок. Обе руки бездействовали, словно их отшибло. Неимоверных усилий стоило прижать подбородок к груди и выдохнуть, как в последний раз. Дыхание приставника дотянулось до оберега Сумерлы самым краешком, но этого хватило, чтобы опомнились руки. А блисковицы вырвались из кулака и повисли в воздухе по стойке смирно.