Так что да, Васькина судьба висела на волоске. Если докажут, что пожар начался из-за него, сидеть ему за решеткой. Надеюсь, медсестры, которые таскали баллоны, не пострадали и никто не погиб, иначе совсем дело плохо.
— Так сегодня-то что произошло? Почему кислород там оказался? Это ж не по правилам?
Медсестры вздохнули, практически синхронно хрумкнули бубликами, запили чаем и Василиса ответила:
— Да потому что… говорили завхозу, нельзя в том доме склад устраивать! Никак нельзя! Нет же, уперся рогом, пока мол, не организует место по технике безопасности, пусть полежат. А Васька под шумок там себе каморку оборудовал. Его-то келью снесли вместе со старым зданием. Вот и…
— Девочки говорят, им велели начать переносить баллоны в новую подсобку. Там все по инструкции и все такое. Вот они и занимались делом пока Василий не пришел, — Верочка печально вздохнула.
— А дальше-то что?
— А дальше… А дальше Ваське вожжа по хвост попала, и он поперся с сигаретой бачок в туалете чинить, — еще один тоскливый вздох.
— А там баллоны были? — удивился я.
— Где?
— Ну, в туалете, он же там бачок чинить собирался.
— Да не, что ты, — Верочка хихикнула. — Кислорода там не было. Этот гад с сигаретой поперся по комнатам искать свой инструмент. Вроде даже нашел и вернулся обратно в туалет. А вот где он оставил окурок, это уже другой вопрос! Хорошо хоть все началось не в том помещение, откуда девочки начали. Иначе все, — девчонка округлила глаза, демонстрируя это «всё», и отхлебнула чаю.
— Сестричка, можно таблеточку, — чья-то чубатая голова попыталась сунуться всем телом в сестринскую.
— Вас что. Стучаться не учили? — строгим звонким голос возмутилась Вера.
Василиса Тимофеевна спрятала улыбку в чашку с чаем и слушала, как молодое поколение персонал распекает нахальных пациентов.
— Забаделин! Я Вам сколько раз буду повторять: все таблетки только с разрешения лечащего врача! Какую еще таблеточку?
— Так ноет же! — заскулил невидимый Забаделин. — Прям сильно ноет! Анальгинчику бы мне, а, сестричка?
— Идите в палату! Посмотрю на вечернем обходе, что там у Вас ноет! — резюмировала Верочка свою нотацию. — Двери закройте с той стороны!
Голова исчезла, не забыв со всей осторожностью прикрыть двери, хотя могу поспорить на сто советских рублей, мужику хотелось хлопнуть от души, чтоб аж штукатурка с потолка посыпалась. Но отвлекать медсестер от дела, а уж тем более от чаепития, это последнее дело.
Довольна Вера деловито поднялась, пощупала бок у железной кастрюльки, долила воды и снова включила кипятильник.
— Лесаков, так все-таки, ты-то где был полдня? Мы ведь тебя действительно похоронили, думали все, сгорел наш беглец заживо. А ты вот он ты, живой и даже в меру упитанный и чистый.
Василиса Тимофеевна все-таки вспомнила, зачем мы тут на троих бублики соображали. Ну что ж, вот и повод проверить мою легенду.
— А что говорят-то? — уточнил я.
— Говорят голубь мой, разное. Одни сказали, мол выбежал, на себе Ваську вытащил, кинул на траву и опять в дом побежал. А потом мол, рыжего кота вышвырнул за порог тут-то тебя и накрыло последней взрывной волной и сгинул герой под стенами дома, которые в одночасье сложились как картонка и похоронили его под собой.
— Нормально, — я малость обалдел с такой версии. — Стены же на месте! Ни одна не рухнула! Таким стенам еще сто лет простоять и три пожара пережить и ничего с ними не будет, умели раньше строить.
— Вот и я говорю: врут, — кивнула Василиса Тимофеевна, не сводя с меня взгляд. — Был-то где?
— А еще говорят, — встряла Верочка, — будто выскочил ты как оглашенный, с котом под мышкой, крикнул пожарным, что Ваську в туалете завалило и ты ничего сделать не смог, а потом исчез.
— Где исчез?
— Так в дыму исчез, — доверительно пояснила Вера. — Потом тебя и не видел никто. Хотя нет сначала ты мужикам велел оцепление организовать, чтобы, значит никто к дому не лез и под ногами не мешался, а потом все, — девушка развела руками. — Пропал с концами, никто и не понял, куда ты делся.
— М-да, — я одним махом допил остатки чая, поставил чашку на стол и посмотрел на медсестре.
Обе замерли в ожидании, горя тайным желанием услышать историю из первых рук. И ведь я больше чем уверен, мой рассказ точно также перекрутят, и пойдет по больничному городку гулять еще одна версия моего так называемого героизма, внезапной гибели и чудесного воскрешения.