— А что лошадь на постоялом дворе забыла?
— Ничего. Вот она и ржёт, потому что где не надо оказалась.
— Ма-а-а-аш… А Маш?
— Чего? Отстань.
— А расскажи ещё про лошадку!
— Ох… Жила-была лошадь… И просила она мне передать, что ты — дура-лошадь, вот ты кто. Когда она здесь неподалёку пробегала. Ну, вот чего ты ржёшь-то, а? Завтра на работу рано вставать. А я буду невыспавшаяся, и уши у меня будут все… приржатые.
— Прижатые?
— Нет, оттопыренные. Всё, спать, кому говорю!
— Ка-а-ать…
— Ну, чего тебе?
— Ты Макса помнишь? Того, который Матт?
— Ну да. А чего?
— Да вот, вчера вечером я выглянула на улицу, и…
— А там крокодил идёт. По улицам бродила большая крокодила.
— Да ну тебя. А там Макс разоряется, ругается с какими-то мужиками, или парнями, не разобрать. И машина рядом стоит, припаркованная.
— И чего дальше-то?
— А ничего.
— И ты меня только ради этого разбудила?
— Нет. Там другое было, и ты не спала. Потому что когда ты спишь, ты храпишь. Короче, там Макс этот, короче, с какой-то бабой, или девкой, — с гёрлой какой-то мутной, полунарядной, короче, когда прикид вроде ничего, а вот рожа подкачала, и смотрит главное на это всё. И чего-то там Макс мужикам из машины втирает, а сам… напрудил, короче. И ничего, не стесняется, стоит… Тёлка его успокаивает, к себе зовёт…
— А мужики тоже успокаивают и к себе зовут, да?
— …да! Никуда они его не зовут, или просто он не хочет с ними идти. Или ехать, не поняла. Потом на это… в общем, на мокрое пятно показал, как да Винчи на картину в музее, только в свою сторону, ясное дело, и ушёл победителем. Один.
— А потом чего?
— А потом он ко мне подкатить решил. Сегодня. Так, как по ходу жизни. А я поняла, что если раньше он для меня как просто фоном был, ну, как обои у нас на кухне… то теперь я просто не хочу его рассматривать никак. Ну, даже в качестве обоев. Нет, ну вот чего ты ржёшь, а? Чего ты ржёшь?
— А серьёзно… Как тебе кажется, Макс больной или нет?
— В смысле, потому что напрудил? Откуда я знаю, может, у него недержание. Или мужики его силой куда-то отвезли и вообще не отпускали, и не знаю чё ещё делали, там кто угодно напрудит.
— Да нет, я не про это. Короче, в смысле, он весельчак — или просто больной? Ну, в общем, как под солями, когда так-то ты не весёлый, а это тебе прям очень уж весело, или когда ты депрессивный чел, а все вокруг считают тебя просто клоуном?
— Мда… печалька.
— Печенька. А серьёзно: как ты думаешь, Макс — он и правда того?
— Нет, не того, а этого. Просто дурак он, вот и всё. Больные — они не такие. Они хорошо притворяются. Всё, давай спать, а то спать уже хочется.»
По поводу того, был ли Эмбри «под солями», я ничего сказать не могла. Да и не было вроде в этом мире солей, — а вот скума была. Но об этом я предпочитала пока не думать. Но вот тот факт, что он так рьяно и сходу решил представиться моим папочкой… выходит, он просто врун, — или, что, он мой отец? А кем мне тогда приходится император, кроме как самим собой?! Да только этого ещё мне не хватало! У-у-у-у! Соратники, подождите меня, я к вам! Вот только, правда, я вообще ничего не уме-е-е-е-ю-у-у…
Скумный NPC, вернее, персонаж, тьфу, мужик, который определённо сильнее нас обоих с моим эльфом — это явно было не то, чего мне хотелось. Да и даже если бы мы с ним при случе справились, куда, спрашивается, потом идти? В Вайтран пешком, сообщать о возвращении дракона? А если даже всё и обойдётся, то не надо забывать, что вокруг — Ривервуд, и все жители друг друга знают и, скорее всего, поддерживают. В любом случае, скумный, больной, или ни то и ни другое Эмбри им всяко будет понятнее и ближе, чем двое чужаков. Вот ведь гадство. И нет ни быстрых сохранений, ни кнопки быстрой загрузки, чтоб в случае чего посмотреть, что выйдет, а потом загрузиться заново, если происходящее мне совершенно не понравится.
«Ага, вот только не забудь потом и хижину Эмбри облутать, — шепнул внутренний голос, — ты ведь должна помнить, как это делается. В случае чего — превышение самообороны, так и скажешь. И будешь ты таскать повсюду своего нового приятеля, который при таком раскладе уж точно не заподозрит в тебе кого-то доброго и адекватного, а скорее уж сочтёт тебя за разбойницу с большой дороги. Докажи ему потом, кто ты. Хотя… кто ты на самом деле и как, ему лучше никогда не узнать. И не спрашивай, почему он в твоей компании не чувствует себя комфортно и в безопасности. И уже давно у него есть только одна мечта — оказаться как можно дальше от тебя. Так что не спрашивай, с чего бы это.»
— А я так ничего и не знаю… — тихо протянула я, — и, как оказалось, достаточно громко, чтобы услышали все трое, и достаточно горестно для того, чтобы это было принято к сведению и истолковано правильно. Насколько, разумеется, в этом случае можно вообще говорить о правильности. — Боже, ну что за кошмар! — чуть не взвыла я, когда поняла, что меня, оказывается, здесь все прекрасно слышат.