— «Боже»? — стражник наконец отлепился от двери и заинтересовался частично упомянутым пантеоном богов — Какое божество ты имеешь ввиду, девица?
«Только по возрасту», — подумала я, горько вспомнив, что за моё спасение от наказания за убийство Анис «папочка» -Эмбри решил расплатиться моей честью. Не знаю, достаточно ли крупной была такая монета… но вот что сдачи мне с неё не дадут, было совершенно очевидно.
— Богиня Мара. — без промедления ответила я, внезапно почувствовав безразличие ко всему.
И в том числе и к тому, что я только что сказала — и как это будет воспринята. Ой, да топчись оно всё конём, теперь уже без разницы. Что бы ни было и с кем бы ни было. Ну, не герой я, понимаете? Не герой. И я больше не по другую сторону компьютера, и даже Довакин здесь не такой уж и героичный. Потому что это — жизнь. Реальная жизнь, которая никогда и никому ещё не обещала быть простой и интересной.
Блин, а не так ли и ломаются люди? Не так ли ломаемся мы все? А я сейчас вместо того, чтобы услышать треск собственных ломающихся костей, почувствовала безразличие, равнодушие и какую-то странную усталость?
— Я, конечно, всё понимаю, — вещал тем временем Эмбри, как с трибуны, — вернее, понимал. Дело, конечно, молодое и он знатный господин, правда, обходительный и добрый, но мою дочь он обязан был спрашивать. И делать только то, что она сама скажет и сама попросит.
Неожиданно, шлемоголовый согласился.
— Когда-то и меня вела дорога приключений… А потом мне прострелили колено я женился, тоже долго ухаживал за ней, делал всё, что она просила, даже со службы уходил пораньше, лишь бы рядом с ней быть. А то — мало ли что может случиться! То медведь, то дракон, то… ещё что-нибудь. — подытожил стражник, явно не желая уточнять, что же именно там могло произойти.
Интересно, что же там за красавица такая была, что притягивала к себе абсолютно всех? Медведи, драконы… хорошо ещё, если грязекрабов не было. Или тоже были? И что он с ними всеми делал?
Быть женщиной в Скайриме, оказывается, было тяжело, хлопотно и неблагодарно. Более того, это могло стать просто неприлично. Под конец разговора Эмбри со стражником мне стало казаться, будто со мной и впрямь произошло то, про что толковал Эмбри. Интересно, у него, что, так красноречие прокачано — или это я стала какой-то слабой? К сожалению, на этот вопрос у меня ответа не было. Потому что какой бы борзой я ни была в своём мире, я вращалась среди тех людей, с которыми всегда могла справиться, и видела и встречала только те проблемы и ситуации, которые могла решить.
Становиться попаданкой в чужое, не успевшее остыть тело, в чужой мир, известный только по компьютеронй игре, который на игру не был похож ничем, и вообще не понимать, ни кто я, ни что от меня требуется, ни что происходит — удовольствие ниже среднего. А что, если это сам Шеогорат отправил меня сюда? Кто же ещё мог такое сотворить?
Тем временем разговор Эмбри со стражником продолжался своим ходом. Другое дело, что теперь они уже сидели за столом и пили. Да, они просто сидели и пили мёд, причём стражник был настолько суров, что даже не снимал для этого шлем. Пьяными они вроде бы не казались, но специфических запах сивушных масел, или просто бухла заполонил весь дом. И если запах был ещё терпимым, то их разговоры нравились мне гораздо меньше. А шли они, как бы это лучше сказать… не то, чтобы о бабах, скорее уж о том, чем именно с ними можно было заниматься. И о некоторых особенностях женского организма.
Так что, став невольной слушательницей этого разговора, я внезапно почувствовала себя просто голой.
Голой, полностью раздетой — и абсолютно лишней на этом празднике жизни.
По крайней мере, мне очень хотелось бы, чтобы так и впрямь оказалось. Несмотря ни на что, я совершенно не хотела выслушивать пошлости и прочее по поводу женского пола, строение которого, как известно, одинаково во всех мирах, кроме альтернативных и искусственно созданных вселенных. Раньше я с удовольствием читала и про мужскую беременность, и про гаремы, и про альф и омег, но у меня никогда не возникало желания прикоснуться к чемуто подобному лично.
Да и вообще, мне казалось, что после всего того, что случилось со мной уже в Скайриме, у меня отпадёт, втянется, закроется и зарастёт абсолютно всё, что только в принципе может такое сделать. И сколько бы лет я здесь ни прожила, я никогда не посмотрю в сторону мужчины. И тут же глянула в сторону Марена, почему-то испытав резкую тошноту. Жених, блин… И из-за этого или чего-то ещё подступила к горлу резкая тошнота, вынудившая меня стремительно броситься за перегородку, к стоявшему там помойному ведру.