Сначала она очнулась, потом потеряла память, а потом исчезла.
И спрашивать хоть и было чего, о да, очень много чего! — да вот только не у кого. Не дракон же унёс её, в самом-то деле, как в девичьем романе! Амалия была умной и очень красивой девушкой, сам генерал с удовольствием женился бы на такой, не будь она… да чего там говорить, но с высоты птичьего полёта ничего этого заметно не было. Да и потом, вряд ли ископаемая древняя тварь разбиралась в человеческой красоте и во время этой заварушки в Хелгене на площади смогла бы хоть отличить женщину от мужчины, не говоря уж о том, чтобы выбрать самую красивую из всех присутствующих. На такое у бесстыдно появившегося, а потом так же бесстыдно вмешавшегося в казнь дракона времени уж точно не было.
Значит, как ни трудно было это признать, дракон был здесь ни при чём. Дракон, конечно, был виноват в очень многом, но вот что он никак не мог выкрасть императорскую дочку, генерал был просто вынужден это признать. Туллий в принципе не переносил вопиющую несправедливость и клевету. Пусть даже и по отношению к противнику или врагу. И пусть даже если это и дракон.
Дракон. Только этого ещё и не хватало.
А если ты должен думать о том, кем была, вернее, кем стала Амалия Мид, которая выросла практически у тебя на глазах и которую ты считал кем-то вроде своей. Ведь не племянницы, пусть даже и неродной, что и говорить, — а теперь задним числом он вынужден думать, не стала ли вчерашняя маленькая девочка с серыми глазками и румяными пухлыми щёчками, предательницей. Ведь не могла же она совершенно случайно попасть в имперскую засаду — или могла? А если и не случайно, то тогда …?
Но с уцелевшими Братьями её точно не было. Те спасались, убегая, как кролики, — и её там совершенно точно не было. Поганый дракон спас их, хотя изначально цель его прибытия точно была не в этом. О цели прибытия дракона без документов в северную провинцию Империи известно не было, а сам нелегальный путешественник на вопросы отвечать отказался. Вот ещё драконов не хватало. Сколько их уже не было-то? Они вообще считались древней легендой!
Выходит, дракон никого не похищал. И уж точно не предавал. Он, скорее всего, изначально был только на своей собственной стороне и совершенно не скрывал этого. Он большой, ему всё можно.С такими габаритами можно позволить себе вести себя, как тебе заблагорассудится. Интересно, а где найти драконьи гнёзда? Там, наверное, ещё драконьи яйца есть… Интересно, сколько потом со временем из них таких паразитов вылупится?!
«А ты сначала найди её. — злорадно шепнул внутренний голос. — И придумай, что ты её отцу потом скажешь, хоть найдёшь её, хоть нет. Всё равно ведь он спросит с тебя. И все спросят с тебя. А даже если и не спросят, то ты всё равно сам ответишь.»
Утро не бывает добрым, как и день, и вечер, и ночь, когда даже если ты о чём-то не думаешь, то в конечном итоге оказывается, что ты всё равно думаешь об этом. И эта мысль уже настолько въелась в тебя, что её ничем не выбьешь и не ототрёшь, она уже в твоей крови, и ты не замечешь её, как и собственную кровь, которая течёт у тебя по жилам. И если получилось так, что в любом случае, похоже, ничего в Империи не может получаться или не получаться без твоего участия, пусть даже если ты об этом и знать не знал и быть там уже чисто физически не мог.
Если ты генерал Туллий — будь готов всегда. Даже если на самом деле ты и не готов, устал, заболел и вообще больше всего хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Просто закрыть глаза — и отдохнуть.
Туллий откинулся в кресле и закрыл глаза.
Хотя бы минута перерыва… и тогда он успеет собраться с мыслями. Но вот минуты-то у него и не было.
… Красновато-желтоватый фон от дневного света, проникающего сквозь опущенные веки, стал рассеиваться. Давящая тишина маленького кабинета начала бурлить, словно мужчина погрузился в закипающее ледяное море. Только вместо тающих и колющих обломков зеленовато-голубого льда были воспоминания. То, что уже случилось, не исправишь, но оставалось исправить то, что было в его силах.
Про то, что далеко не всё подвластно простым смертным, пусть даже и приближённым к власти, он предпочитал не думать. Потому что никто об этом всё равно не задумается, — да и потом, скорее всего, не озадачится этим никогда. А значит, и ему тоже на этом зацикливаться запрещено, хотя так было бы гораздо легче. Или нет? Что лучше: признать своё поражение и сказать, что далеко не всё происходит по его воле и зависит лично от него, а значит, добровольно признать себя жертвой, пусть и обстоятельств, или побеждённым, пусть даже и волей Восьми и несчастливым стечением обстояельств?