— Азура, помоги мне, пожалуйста… — в ужасе шептал Марен полудетскую молитву, которую он придумал только что. — Я сделаю всё, что ты прикажешь, только помоги мне, пожалуйста! Спаси меня!
Шум сражения, отвратительного даже на вид и совсем не героичного, заглушл всё, в то числе и мысли и ощущения, так что было непонятно, что ответила Азура — да и ответила ли она вообще. Или и ей тоже не было слышно из-за всего происходящего на лесной дороге?
Дорога — реальная, а не та, которую нарисовали в своё время разработчики и которая состояла из геометрических фигур и пикселей, оказалась не совсем похожа на ту, которая была известна мне по игре. Вернее, совсем не была похожа, просто времени на нытьё и жалобы у нас не было. Казалось, что где-то в голове у меня тикали часы взамен тех, какие в моём мире у меня были на мобильном телефоне или тех, которые я всё время носила на правом запястье, с облупившимся от времени мягким кожаным ремешком и треснувшим, словно улыбающимся в морщинки, экраном.
— Здесь можно и пройти, только получится дольше. — заметил Эмбри, просто ставя меня в известность, но не говоря, что делать.
Блин, этот хитромудрый дядя у меня словно экзамен принимал! И плевать, что я не готовилась — ни к факту экзамена, ни к тому, что с меня что-то скоро будут спрашивать, да ещё и без шанса списать, спросить или прийти на пересдачу. Да уж, заклинания быстрой загрузки и быстрого сохранения мне бы совсем не помешали, — но это не игра, а в жизни есть всякая гадость, на любой вкус, но только не такие бонусы, с которыми становится по плечу абсолютно всё.
Я остановилась и начала думать, — прежде всего о том, что это сейчас было, реальная помощь и подсказка или же каверза, на которую я должна была хоть как-то, но среагировать…
Но мои планы по реакции и ответам грубо нарушил медведь. Самый обычный скайримский медведь, бессмысленный и беспощадный.
Солнце, плохо видное из-за облаков, осветило его, как догорающий фитиль свечи, так что на мгновение мне показалось, что миша то ли намотал на себя горжеткой шкуру чернобурки, то ли он применил заклинание огненного плаща. Хотя это было бы совсем уж маловероятно, — но факт оставался фактом: я слышала, как медведь ломился куда-то сквозь подлесок, вполголоса разговаривая с самим собой, и так и не смогла понять, какого же цвета была у него шкура. В игре с этим никогда проблем не было. Но там не было и ещё много чего, как, например, медведи не умели колдовать. Хотя… вполне возможно, они и здесь точно так же не умели.
Я замерла, почувствовав себя на мгновение Питером Пэном из мультфильма, в том самом эпизоде, когда у маленького и нестареющего зазнайки сначала оторвалась и сбежала тень, а потом её пришили обратно, и он проверял, как она теперь держится. Рефлекторно подрыгала ногой, от чего чуть не скатилась в мишуткин «дом родной». Правда, учитывая расстояние между тем местом, куда утрещал медведь, и тем, где стояли мы с моим провожатым, — если хозяин леса был в гостиной, то я была где-то около входной двери и на уровне прихожей, где обычно снимают шапки или по ним же и получают.
— И что теперь делать? — шёпотом проблеяла я, обращаясь одновременно ко всем и ни к кому в частности.
Подлесок промолчал. А особо наглые цветы посмотрели на меня голубыми блюдцами глаз-соцветий. Нет, наверное, я всё-таки больше никогда не буду любить природу, потому что наши с ней чувства, похоже, никогда не были взаимны. Просто под Моршанском никогда не было настолько грубых, наглых и самовлюблённых медведей. Этот же, продефилировавший совсем близко от нас с Эмбри, казался мне именно таким.
Эмбри промолчал, и только его тяжёлое, но равномерное дыхание говорило о том, что он рядом и что он сейчас терпеливо ждёт от меня какой-то реакции. От меня — или от «хозяина леса»? Отличное решение, я тоже от себя хоть чего-то ждала. По отдалённому медвежьему порявкиванию было ясно, что медведь вообще-то уже нас самих не ждал, а потому от нас ему требуется только одно: чтобы мы исчезли и не застилали ему Солнце одни своим неуместным и нечестивым присутствием.
В кои-то веки я была полностью солидарна с медведем. Мне тоже совершенно не хотелось здесь находиться, но вот как выйти — и куда? Мы вообще-то по важному делу шли! По жизненно важному и по срочному!
Медведь недоверчиво рявкнул и затрещал, казалось, уже одновременно со всех сторон. Он про себя думал примерно то же самое: а что может быть важнее для медведя, чем он сам и его собственные медвежьи дела, по которым он спокойно шёл, пока всякие там прохожие и попаданцы ему не помешали. Прохожие попаданцы, а попросту — двуногие, идущие спасать других двуногих, тоже были явно не тем, что медведь хотел, мечтал и надеялся увидеть в такой глуши.