Ну, зато хотя бы короткую дорогу до Вайтрана нашли. Вернее, Эмбри подсказал мне, в какую сторону можно пройти, — я и пошла, никто меня не останавливал, да и вообще, слова не сказал. А я, чтобы не выпадать из роли, не знаю, правда, какой, но не своей, не спрашивала — и шла по пересечённой местности, как по навигатору.
Я шла туда, в какую сторону «папаша» указал мне короткую дорогу до… дороги до Вайтрана, куда нам вернее, мне очень нужно. Эмбри шёл за мной. И что, выходит, мы то ли оба шли друг за другом — или оба заблудились? Ну, суровые скайримские туземцы, ну, блин!
А вот был бы Фарвил здесь, рядом со мной… Эту фразу я уже не додумала, потому что почувствовала пустоту.
Неожиданную и болезненную. Почему-то за то время, которое мы с ним провели вместе, мне уже начало казаться, будто мы с ним были вместе всю жизнь. И теперь я спохватилась — и искренне недоумевала, как же я раньше могла жить и обходиться без него.
И опять у меня внутри тугим змеиным клубком сжалось, а потом распрямилось и расползлось чувство сожаления. Такое, будто мы с эльфом и правда провели вместе всю сознательную жизнь, а то и вообще с рождения, то ли сейчас откуда-нибудь из-за деревьев выйдет гонец и сообщит мне о том, что моего друга казнили. Или просто убили по дороге, причём уже неважно, кто. И что мне теперь по закону принадлежит наследство.
Как говорится, вспомнишь го… голые факты — вот и оно. Вернее, вспомнишь Солнце — вот и лучик.
— Я тебя повсюду ищу! — из-за деревьев появился замурзанный молодой гонец с сумкой через плечо, очень напоминающий ту, какую в моём мире носили почтальоны. — Меня просили тебе кое-что передать, лично в руки.
Ноги почему-то ослабли, и я почувствовала, как мягко опускаюсь в траву, хвоинки и прочий лесной сор, на этот мягкий пружинящий ковёр. Где-то вдалеке печально и задумчиво закуковала кукушка, отсчитывая чьи-то непрожитые годы жизни. Судя по её тону и ясно слышимой серьёзности намерений, куковать и отсчитывать она намеревалась очень долго. И каждое её «ку-ку» звучало обвинением в адрес тех, кто не смог защитить и спасти других от безвременной и жуткой смерти.
— Так, сейчас посмотрим… — продолжил мальчишка, явно не догадываясь о том, какой эффект он произвёл не только своим появлением, но и вообще каждым словом. — О, у меня для тебя хорошие новости, поздравляю! Тебе… — тут он запнулся — перешёл дом, почти что по наследству, вроде как дальние родственники составили для тебя завещание. Ну, не совсем уж такие родственники, потом сама посмотришь. Они так-то давно уже умерли, так что деньги сейчас передать тебе не могу, извини.
«Так…» — я запнулась даже в мыслях, только сейчас осознав, что могло произойти — и чего именно я испугалась.
Равно как и то, что успокоить нервы мне нужно просто срочно — а способа или возможности, к сожалению, нет. Ну, не гонцу же этому бить морду? Ему-то за что? Да не за что, на самом деле, хотя и очень хочется. И почему-то именно ему.
— Ну… — нарушитель лесного спокойствия поймал мой взгляд, горящий, мягко говоря, недобрением, и решил, что я считаю, будто он меня обокрал — Деньги всегда сразу передают, когда рядом был кто-то живой, такой закон. А эти старики, похоже, умерли уже давно, да и жили одни, только заранее завещание написали, так что не беспокойся. И всё оставшееся состояние ты получишь у управителя. Или у хускарла, у одного из двух.
Да блин. Похоже, этот болван думает, будто я из-за каких-то грошей так расчувствовалась! Хотя… он ведь не мог знать, о чём я только что подумала, ведь в гонцы ни ясновидящих, ни телепатов не берут. Нет, ну вот как вообще эти гонцы всегда находили игрока, где бы он ни был, если только не в подземелье — и как он нашёл меня сейчас? Хотя, с другой стороны, не медведю же ему письмо передавать, в самом-то деле? Так, мол, и так, твою прабабушку застрелили охотники, теперь ты единственный наследник берлоги…
Решив, что все вопросы если и не были заданы, то в таком случае точно были улажены и утрясены, гонец закинул на плечо сумку и почесал куда-то в заросли, шумя примерно так же, как до этого — медведь. Интересно, а почему он вообще местное зверьё не боится?
— Эй, подожди! — крикнула я в качающиеся заросли — А как ты вообще меня нашёл, чтобы письмо передать?
— Нет, извини. — ответил удаляющийся треск по бурелому — Ничего.
То ли он уже не расслышал меня, то ли подумал, что я спрашиваю что-то другое… А может, к нему сейчас тот самый мишка обратился, и гонец отвечал уже ему. Я с глубоким вздохом облегчения убрала нотариально заверенную купчую письмо о каком-то доме в рюкзак, встала и пошла дальше, легко дефилируя по непролазной чаще, как фотомодель по подиуму. Подумать только, как же на меня животворяще подействовало хоть какое, но потрясение! Аж жить захотелось. Как будто не хотелось раньше. И будто не хотелось другим.