А вот этого я не хотела ещё больше. И этого не хотел уже никто.
Я не могла не заметить, как руки легко натянули тетиву лука, равно как и то, что, если при сильном натяжении внимательно смотреть на цель, то цель существенно приближается.
Я могла рассмотреть шлемы солдат, отвратительную броню мародёров, напоминающую грязную и замотанную мочалку, мелкие ранения почти каждого, а также взрытую землю и трупы, живописно валяющиеся в ней в беспорядке, как разбросанные игральные кости. Я не могла не отметить, что визуальный эффект приближения цели работал даже тогда, когда уже спустишь тетиву, но причины такого феномена я уже не поняла.
С одной стороны — хорошо, что видишь точно, как твоя стрела поражает цель, с другой — плохо, потому что… Да, наверное, потому, что после такого «марш-броска», к тому же увиденного так близко, что, кажется, только рукой подать, потом будут кошмары сниться. Если, конечно, удастся уснуть.
— Отступаем! — кричал кто-то — Нас предали!
«А вот и неправда. — мрачно подумала я, изо всех сил стараясь представить себе, что я сейчас просто в симуляции, или что я в тире. — Я не предавала никого.»
Ещё несколько стрел, с лёгкостью выпущенных из лука; проблемой было только то, что при зрительном приближении мишени устаёшь так, что потом нужно отдышаться. Проблема в том, что при такой стрельбе надо задерживать дыхание, иначе прицел будет сбиваться — и вместо… места, в которое требовалось попасть, увидишь во всём великолепии что-то другое, менее приемлемое и менее интересное.
Но была и другая, более серьёзная проблема, — а именно то, что моё местоположение, кажется, если ещё не засекли, то хотя бы начали обнаруживать моё приблизительное место дислокации. Так-то оно и правда было обозначено, уже если проследить по полёту стрел, где мог скрываться лучник, — не перебегать же мне чёрной кошкой дорогу, чтобы спрятаться на противоположной стороне, в самом-то деле! Как оказалось — и за мной проследили, и меня вычислили. И попытались обстрелять в ответ, причём ради случая, похоже, мародёры объединились с солдатами. Зараза. И на суеверных они, к сожалению, уж точно похожи не были.
Хотя… мне-то что с их суеверий и прочих культурных особенностей? Я-то ведь не только не кошка, но даже и не каджитка. Зато, как показывала практика, скрытность у меня была развита хорошо, и это не могло не радовать. На самом деле мне было вовсе не обязательно приседать, но когда нужно перемещаться быстро и тихо, да ещё и по пересечённой местности, а все препятствия словно сами уворачиваются от тебя — это, скажу я вам, здорово. И ощущения, сравнимые только… с самими собой.
— Ты живьём не уйдёшь! — крикнул кто-то, но кто именно — я не поняла.
К сожалению, сейчас для меня врагами оказались абсолютно все, спасибо «романтикам с большой дороги», что ж вам в лесу не сиделось.
— А я уходить и не собираюсь. — прошептала я, боком переходя на другое место и продолжая целиться. — И предавать тоже не собираюсь. И не уйду, и не предам.
Спасибо вам, «лесные братья», угодили — так угодили. Зато теперь я не чувствую себя такой уж злодейкой, как если бы я сама «ни с того ни с сего» на конвоиров напала. И если бы просто прошла мимо, или пошла бы своей дорогой, хоть сказав хоть что-то в своё оправдание, хоть не сказав, и хоть замеченной — хоть нет.
Ещё перебежка в спасительном прикрытии, натяжение лука, приближение мишени, точный выстрел. Одобрительный комментарий Эмбри за спиной, будто любящий папа дочурку на праздник в тир привёл, пострелять. А если кому-то не удаётся быть просто хорошим и полностью хорошим… Надо постараться хотя бы быть не слишком плохим, верно ведь?
Понемногу число противников уменьшалось, пока они все не превратились просто в мёртвые тела. Почему-то никаких эмоций они у меня не вызывали; сказывалась дальность расстояния, тот факт, что выстрел из лука никак не равен убийству в ближнем бою, да и ощущения у победителя совершенно разные. К тому же, горячка боя — не боевой транс — действует, как анестезия, причём для всех бойцов.
Про то, владею ли я теперь мечом — понятия не имею, и почему-то мне хотелось бы проверить этот факт чуть-чуть попозже. Тот случай со злокрысами в тюрьме Хелгена — не в счёт. Да и вообще, я их тогда какими-то подручными средствами размотала, среди которых вроде как были отмычки. Или нет. Не суть важно — и теперь уже не помню.
— Дочка, а ты молодец. — констатировал факт Эмбри, который до этого удачно прятался за моей спиной и, что называется, не отсвечивал, причём никак. — Всё уже кончено. Всё хорошо.