Насколько бы это ни было неуместно, но мой друг посмотрел на меня — и улыбнулся. Кажется, впервые за всё время нашего с ним знакомства. И мне показалось. что в этот момент я определённо сделала что-то очень хорошее и очень важное. Кстати, у него очень приятная улыбка… Только с такой улыбкой надо жить, а не умирать. Причём жить долго. Эльфы ведь отличаются долголетием по сравнению с другими расами, так ведь?
Следующие минут пять, наверное, показавшиеся мне вечностью, я заменяла эльфа в неблагодарном труде по избавлению Скайрима от драконов. Не знаю, почему, но этот дракон совершенно не хотел ни взлетать, ни улетать; может, у него там где-то за деревьями гнездо было и он яйца высиживал, а мы ему помешали?
Щит, которым я если и не научилась охаживать по морде, то хотя бы прикрываться им — не знаю, от чего, но он всё-таки защищал, то ли от свежего дыхания облегающего понимание, то ли от драконьих зубов, в самый неподходящий момент треснул, и меня осыпало острой и мелкой щепой.
Стало как-то грустно. И сразу вспомнился Марен, держащий одноручный меч двумя руками и отчаянно пытающийся если не выиграть время, то хотя бы каким-то образом перевести дракона из одного состояния в другое.
А именно — из живого в мёртвое. И если я сейчас срочно ничего не предприму и не справлюсь, тогда…
Ничего не будет.
Потому что мы с Мареном — не герои, в том числе и игры. И не герои какой-то книги. Потому что что я лично сделала такого интересного? Почему-то даже в теле дочки императора я вспоминала себя, какой была раньше, — а так я была отнюдь не юной девочкой. Мой эльф-то определённо гораздо, гораздо моложе. Так и кто тут кого защищать должен, Машутка?
— Думай, Машка, думай давай! — шептала я, одной рукой пытаясь нащупать за спиной колчан со стрелами, а другой пытаясь ухватить меч.
При этом пятясь назад. К счастью, дракон послушно шёл за мной, дав моему другу передышку, хотя вряд ли дело было в том, что у меня внезапно возник талант дрессировщика драконов.
— Эй, ты, ящерица облезлая! — крикнула я, когда мои руки, оказавшиеся умнее своей хозяйки, сунули меч в ножны и снова натянули тевиву лука — Ты не меня ищешь? А я здесь стою!
Я не успела понять, в какой именно момент гордый крылатый родственник аргониан мотнул головой, — очевидно, в знак несогласия. Несильно так мотнул. И хорошо, что в это время он занимался только мной, — жаль только, что справился так быстро.
После чего меня от всего сердца и душевно приложило головой об сосну, сдуру выросшую так близко от места сражения, словно она изначально выбрала себе место жизни исключительно из любопытства, ещё тогда, когда она была ещё просто семечком и всё можно было свалить, на худой конец, на принёсший его ветер.
«Главное — не успеть подумать о полученных травмах. — подумала я — Иначе я точно уже упаду и не встану. Главное — это не успеть понять, что меня убили, только я ещё не в курсе.»
Где-то в стороне, вне зоны моей досягаемости, послышался какой-то короткий сдавленный вскрик, с дерева посыпались снежные шапки, что-то хрустнуло, и дракон мотнул головой, словно отгоняя муху.
Отвратительная драконья морда, обильно перемазанная кровью, будто её специально в неё обмакнули, снова оказалась совсем близко от меня. Казалось, тварь просто забавлялась, как кошка с мышкой.
Неожиданно от злости мне стало жарко. В груди поднялась какая-то волна, а руки налились чем-то тяжёлым и горячим.
— Получай, гадина, за моего друга и за меня! — закричала я, хватая свой меч.
Но в этот момент произошло что-то другое, чего я явно не ожидала — да и не могла ожидать. Кончики пальцев обожгло, так, что я выгнула кисти рук в обратную сторону, внутреннюю сторону рук осветило чем-то, напоминающим свет костра, и когда я решила стряхнуть странный феномен, к счастью, в сторону дракона, из моих рук с гудением вылетело ослепительно-яркое… что-то, напоминающее не сколько огненный шар, сколько ослепительно-яркую огненную ленту.
Этот удар оказался финальным. От рёва пламени и сильного удара дракона отбросило в сторону уже посмертно, и он перед смертью закутался в свои поломанные крылья, словно закуклился. Марен, кажется, был без сознания, я зажмурилась от вспышки и яркого света, — а дракон закрыл глаза уже навсегда.
Я еле держалась на ногах и так устала, что не сразу поняла, ни когда и как будет происходить поглощение драконьей души, ни даже есть ли эта самая пресловутая душа у дракона, да и у меня самой. Потому что в той странной пустоте, которую я ощущала в себе, вряд ли было бы место для обычной человеческой души, зато космический вакуум определённо имелся.
Откуда-то из леса послышался чей-то рык, или рёв, множество голосов, причём явно человеческих, но в голове у меня шумело так, что казалось, будто они все что-то кричат хором со дна глубокого колодца.