— …как мы его, а? Пошли дальше!.. а это что? …и пойду и посмотрю. — все голоса смешались в один-единственный, бесконечно гудящий набатный колокол.
Или мне эти голоса просто мерещатся?
Я глубоко и рвано, со всхлипом вздохнула, причём у свежего морозного воздуха бли запах и привкус свежей крови и дыма от кострища. Почему-то стало обидно. Стало безумно обидно за всё сразу.
Потому что кто бы там ни был, этот кто-то был живым и здоровым. Он не вступил в неравный бой с драконом. Не рисковал погибнуть самому или потерять друга. Он был живым. А вот мы с Фарвилом, скорее всего, уже и не очень.
— Сволочи вы. — всхлипнула я от усталости и бессилия. — Весело вам, гадам… А мы вот тут умерли. И кто об этом знает, а?
В следующий миг над поляной засветилось, — коротко, резко, пронзительно и ярко. Столп света ударил мне в грудь, так, что я мягко отлетела в сторону, только приближаясь к неизбежному концу, и ушёл куда-то в бок. Думаете, герои перед смертью представляют себе что-то героическое и прекрасное, восхитительное и одухотворённое? Ну, так где герои — а где я? Мне вот, например, показалось, будто в меня на полной скорости врезалась электричка с включёнными фарами, и меня расплющило об одну из фар, как огромного и заблудившегося мотылька.
Больно не было. Уже не было. Был только яркий свет — и снег, который в прямом смысле этого слова стал мне пухом.
Причин этого феномена, на мой взгляд, не было, да и отбросить меня в сторону было уже некому. Потому что на поляне, на первый взгляд, уже никто не остался в живых. Марен лежал в стороне в какой-то нелепой позе, словно у него в теле не осталось ни одной целой кости, и больше всего напоминал упавшую в обморок марионетку, настолько всё выглядело жутко, страшно и нелепо.
«Смерть — это так странно и нелепо… — подумала я, с удовольствием устраиваясь, как мне казалось, в тёплых и мягких обьятиях снега и сна — Хорошо хоть, свою смерть я не увижу.»
Дракон давным-давно был мёртв, — и в последние секунды своей жизни я искренне надеялась, что уж он-то не попадёт в Совнгард. Потому что кто тогда будет спасать там души мёртвых, если герои даже здесь, в Нирне, не справились?
Наверное, всё не так уж и плохо, — скоро я окажусь там, где нет ни мира, ни войны, ни героев и ни драконов. И там, наверное, Марен дождётся меня и мы снова продолжим наш путь вместе.
Но уже точно не как два героя.
Всё, хватит.
Нажились и наигрались.
Снова загудела и задрожала земля, но мне было уже всё равно. Если это ещё один дракон — ищите других героев, эти сломались и восстановлению не подлежат. Да и вообще, так хочется спать…
И теперь я сама буду заботиться о моём верном друге и защитнике так, как он при нашей жизни заботился обо мне. Но зато хотя бы нас ничто не будет отвлекать, вроде ожиданий Нирна от героя, который никогда не хотел, да и не мог стать им. Мы ведь не хотели быть героями, а вы нас заставили, и теперь мы умерли. Хорошо, что ли?
Сознание оказалось очень милосердным и покинуло меня быстро. Хотелось спать, и были очень сильные подозрения насчёт того, что обратно оно уже не вернётся.
«Никогда.
Мёртвая в своём мире и в Скайриме, как будто один раз мог бы показаться кому-то ненастоящим — или неубедительным.
Но один из двух раз наконец стал настоящим — и фатальным.
Ну, хотя бы отдохнём… наконец.
… Конец.»
Глава 19. Час Волка
Над лесом где-то между Ривервудом и Вайтраном, вернее, гораздо севернее некоей точки между двумя этими населёнными пунктами, садилось Солнце.
На равнине или в тундре, там, где много неба, можно было бы увидеть всё буйство красок, сопровождающее морозный закат, который ясно предвещал, что завтра будет ещё холоднее. Кроваво-красное, огромное Солнце, неяркое и негреющее, а наоборот, замораживающее одним своим взглядом, медленно садилось за горизонт, и ещё очень-очень долго небо догорало, пока хватало на небесах хватало дров для поддержания великого светила, озябшего и морозного.
По лесу от Вайтрана, избегая дорог и троп, даже еле заметных человеку, и звериных, неслышными тенями скользили огромные волки.
Не оборачиваясь и только время от времени переглядываясь между собой, они бежали по каким-то своим делам, или просто на вечернюю прогулку, которая, вполне возможно, могла затянуться и до самого утра. Волки были уже взрослыми, поэтому им не только доверяли, но и не особенно присматривали за ними, считая, что они уже достаточно выросли, чтобы в случае чего защитить себя.
Но и волкам, в том числе и взрослым, рано или поздно может стать скучно. Не сговариваясь, они синхронно остновились и стали меняться. Нет, не на глазах, — потому что ничьих глаз поблизости не было. Минута на переодевание, вернее, на одевание, — и вскоре посреди лесной тишины и стремительно сгущающихся сумерек стояли три человека, одетых в броню, подбитую волчьим мехом. Девушка и двое мужчин, бывших, судя по всему, братьями-близнецами.