Единственный человек, который был со мной добрым и которого я любила — это моя сестра, но её здесь нет и, похоже, никогда не будет. Но об этом я предпочитала не думать, чтобы не расклеиться по-настоящему.
К тому же, кто его знает, где у меня тут дом? Точно, генерал же знает, где мой дом, — правда, не мой, а этой Амалии, но раз уж я — это она, или наоборот, на первое время меня это устраивает. Моя не слишком-то чувствительная и чуткая, но практичная натура уже подсказывала возможные варианты поведения на будущее: пройти с Туллием до моего дома, потом узнать, где, с кем и как мне там предстоит жить, а потом гнуть одну и ту же линию: ничего не знаю, ничего не помню, ни с какими братьями я не связывалась, с сёстрами — тоже. Последнее, что я помню — шла по лесу и на меня кто-то напал. Ударил по голове, я потеряла сознание, теперь ничего не помню. Нет, я всех-всех вас люблю, как после бутылки нашей водки под закуску — но вот никого не помню, и всё тут. — Не трогай, это Амалия Мид. — приказал Туллий, глядя на капитаншу.
Про себя я отметила, что таким тоном в моём мире разговаривают с собаками, говоря им «место!» или «фу!». Мне этот факт очень понравился, — потому что совершенно не нравилась капитанша, и теперь ещё больше, чем тогда, когда я сидела за экраном монитора в огромной комнате нашего с сестрой дома и создавала какого-нибудь экзотичного персонажа, вроде девочки с синими или розовыми волосами, который станет будущим Довакином. Тогда мне совершенно не о чем было париться, потому что я знала заранее, как всё произойдёт; теперь, когда экран исчез и я оказалась попаданкой, я поняла, что париться мне можно и даже нужно.
Торжествующе и свирепо я покосилась на капитаншу, которой дала кличку Бездна, из-за её истеричного игрового выкрика «В бездну список!» Да, кстати, а почему мой любимый генерал в игре никогда не останавливал её и не призывал к порядку, а то и не вводил каких-либо санкций из-за того, что ей, похоже, всё равно, кого убивать? Иначе зачем там вообще этот список нужен?
Но что-то в моём мозгу, уже начавшем приходить в себя, зашевелилось и щёлкнуло, словно сустав, встающий на место. Так… как сказал Туллий, обращаясь к Бездне? Он сказал ей не трогать меня, потому что…
«Нет, не может быть. — подумала я, внезапно почувствовав, что, несмотря на голые ноги (с крохотными ступнями, кстати!), стоящие в каких-то нелепых лабутенах на всё ещё чистом и незатоптанном снегу, и где-то порванный нарядный прикид, больше подходящий для нашей ранней осени, мне стало как-то жарко. — Как он сказал? Неужели здесь тоже есть однофамильцы? Амалия Мид… Я, что, выходит, прихожусь кем-то самому императору? А учитывая, что Туллий обещал проводить меня в Сиродил обратно к отцу, — выходит, я — его дочь. Эй, я, здравствуй, я, вот как это называется.» Я опустила меч и медленно вложила обратно в ножны, словно приказ легионера относился и ко мне тоже. Интересно, кем же я стала в этом мире — потому что для того, кто вперые в жизни не то, что взял в руки оружие, но и просто увидел его, я управилась просто великолепно. Хотя я никому не рубила головы направо и налево, не сражалась с врагами «наяву», — игровой опыт в этом плане не в счёт, — но я сама почувствовала, что здесь что-то не так.
Может, на попаданцев игровые реалии не действуют, или действуют как-то иначе, — но мне показалось, что у того, вернее, у той, в чьё тело я попала каким-то образом, уже были какие-то боевые навыки. Какие именно — а чёрт его знает, скоро сама увижу. И останется только молиться, чтобы Машенька-Амалия не выкинула какой ерунды, как я это всегда умела. Не думаю, правда, что здесь, в суровых реалиях реального Скайрима, кого-то мои выходки тронут или кто-то оценит их… так, как мне этого хотелось бы.
Казнь началась, скажем так, не успев начаться по-нормальному, хотя я не знаю, как такие вещи, как запланированное и обоснованное убийство, можно сделать по-нормальному. Поджидая Алдуина, ну, и просто чтобы быть подальше от лобного места, я отошла подальше к башне, но оттуда, по закону подлости, мне всё равно всё было хорошо видно и слышно.
Из-за массового галдежа я не слышала, что говорил Ралоф, и что генерал Туллий говорил Ульфрику, который в этой версии Вселенной был в рваной и грязной одежде, словно его перед этим пару месяцев продержали в нечищенном загоне для свиней. Помню, когда его вели к плахе, он вырывался и всё время пытался упасть на землю, после чего кто-то из бравых вояк от души и коротко замахнувшись ударил его по лицу. Что было после этого, я уже не видела, потому что отвернулась и вжалась в стену. Пустой желудок предательски свело, что-то подступило к горлу, и я уговаривала себя, что я просто хочу есть и пить, хотя разум подсказывал, что я хочу несколько другое, в смысле, что наоборот.