Как и следовало ожидать, задание от Кодлака в Солитьюде прошло замечательно. То ли сказывалась бессонная, но такая упоительная ночь, проведённая в образе волчицы, то ли медведи, ворожеи и прочая нечисть чувствовали в ней волчью кровь, то ли она принесла на себе запах охоты, даже будучи снова самой собой, но ворожея при виде улыбающейся и даже не взявшей в руки оружие Эйлы сразу вспомнила, и где дверь, и что она забыла выключить утюг у неё в лагере Предела, скорее всего, молоко убежало, поэтому она вынуждена немедленно откланяться. Дела, понимаете ли. Дела. Срочные — и неотложные.
С медведем вышло чуть проблематичнее. Нет, не в том плане, что он не хотел уходить из чем-то полюбившегося ему дома, — здесь был, как говорится, человеческий фактор, одно из тех умных слов, которое пишут в книгах и которое, должно быть, часто произносят в Синем Дворце того же Солитьюда, не к утру будь помянут.
Как только девушка подошла к искомому дому, — наверное, это был единственнй дом, где всё семейство терпеливо (на самом деле, нет) ожидало перед закрытой дверью, причём в ночное время — она сразу же поняла, что здесь что-то не так. И дело было не в гипотетическом медведе, который как раз-таки вёл себя прилично и не высовывался, если вообще был в городе, — а в том, что именно делали люди. К ним как раз-таки у пришедшей на задание Охотницы было больше вопросов, чем к самому медведю.
Как и следовало ожидать, появление симпатичной юной девушки в древненордской броне, которая с женским кроем выглядела более чем соблазнительно и открыто, хозяева восприняли, мягко говоря, несерьёзно. Ну, может, в потёмках Охотница и правда выглядела моложе своих лет… но с бронёй-то что не так?
— О, какая красавица… — мгновенно распушил хвост хозяин, увидев подходящую к нему Соратницу — Я так рад тебя видеть… хм… — тут он покосился на свою жену, у которой после ночёвки на улице настроение стало хуже некуда — Я бы с удовольствием пригласил тебя в дом, только там… как бы это сказать… Там мой родственник приехал, из глухомани, напился мёду, а теперь спит. Если бы не он, я бы обязательно пригласил тебя в дом!
«Кажется, я перепутала дом. — подумала Эйла — Проклятье. И что мне теперь делать? Ходить по домам и спрашивать, у кого медведь завёлся и кто вызывал санэпидемстанцию Соратников? Интересно, где они здесь вообще медведя-то нашли? Это ведь Солитьюд, а не Ривервуд какой-то!»
Хозяин дома пристально смотрел на Эйлу, словно пытаясь загипнотизировать её или передать что-то важное через мысленную связь. Его пристальный дикий взгляд испуганного козла, по ошибке боднувшего саблезуба и не сразу осознавшего, насколько был неправ, привёл только к тому, что у Эйлы зачесался нос и ей захотелось чихнуть, а до сих пор молчавшая жена треснула муженька непонятно откуда появившейся в её руках скалкой. Интересно, она, что, вообще всегда на улицу со скалкой выходит?
«Нет, дом точно не тот. Здесь, похоже, живут пекари, к которым просто в гости приехал какой-то пьяный родственник. Или сначала он был трезвым, а пьяным стал только потом? Значит, нужно идти дальше.»
Проблема заключалась в том, что куда именно идти — Эйла и не знала. Конечно, можно было принюхаться к окружающим запахам, в попытке найти того самого единственного, ради кого она, собственно, сюда и пришла… Или она сбегала из Вайтрана в Солитьюд только для того, чтобы посмотреть на обычную, в общем-то, семейную сцену ночью, на улице и перед закрытой дверью? Нет, что-то здесь было явно не так… Да и Хирсин бы с ним, с медведем, — другое дело, как потом отчитываться перед Стариком о выполненных заданиях.
— Э-э-э-э-э… — невнятно даже для козла проблеял хозяин, потирая затылок и глядя на Эйлу глазами влюблённого в своего хозяина трэлла — Я вот хотел спросить тебя, красавица… а ты сейчас разве чем-то занята? Или ты всё-таки никуда не спешишь? Такая тёплая ночь… — тут он зябко поёжился, явно не соглашаясь с самим собой.
Здрасьте пожалуйста. Конечно, Эйла знала, что она была красивой, но красавицей, да и не только её называл только Скьор. А этот… короче вот этот мужичонка с чего вдруг страх потерял? Они с ним вообще-то вместе мёд не пили и ночью не охотились! Днём — тоже.
— Так, или ты сейчас же уберёшься отсюда куда подальше, — рыкнула Эйла, причём ей для этого даже не нужно было превращаться в волчицу, — или ты будешь собирать зубы с пола, причём сломанными в нескольких местах руками. Катись к своему родственнику в дом и напейся тоже, авось хоть так поумнеешь.
Внушение возымело нужный эффект. По крайней мере, ценитель женщин в древненордской броне наконец понял, что его интерес к тому, есть ли под бронёй нижнее бельё или нет и можно ли как-нибудь незаметно уйти в таверну с этой, хм, дорогой красоткой, так, чтобы жена ничего не заметила и не заподозрила, а потому с него разом, как листья в листопад, опали и похотливое выражение, и заискивание, и попытки сделать дешёвый комплимент, и дурацкая спесь. Очевидно, такой эффект возымел холодный ночной воздух, не иначе.