Готова поспорить сама с собой, что если я тогда уснула прямо там, в снегу, то уснула с улыбкой.
… Красные пески казались бесконечными, и идти по ним было мучительно больно. Болело всё тело, причём болело так, что Фарвил удивлялся тому, как он вообще ещё жив. Больше всего хотелось лечь и не вставать, а потом уговорить себя умереть, как в детстве ему советовали уговаривать себя спать, настолько это было невыносимо. Но была какая-то мысль, ощущение тонкой нити, которые не давали ему упасть прямо здесь, на красный песок, чтобы больше никогда не вставать. Нить была совсем тонкой и почти неосязаемой, она была тоньше паутинки, но всё-таки она была.
Пролетел и исчез где-то за горизонтом дракон, и на западе Солнце ушло за горизонт вместе с драконом. Должно было стать темно, — но темно не было, потому что откуда-то лился свет, призрачный и неяркий. Кто-то касался лица эльфа, шумно дыша прямо на него, и их дыхания смешивались. Он хотел отмахнуться от надоедливого… кого-то, кто дышит ему прямо в лицо, но ничего не получалось. Казалось, что всё тело болело, но при этом было неподвижным, как мёртвое. Неужели у мёртвых может всё болеть — и неужели мертвецы тоже дышат? Нет, там должно быть какое-то животное, потому что на лице чувствуется чей-то мех. Но кто это может быть?
От раскалённого ветра пустыни, поднимающего красный песок, и от невыносимой боли по всему телу из глаз текут слёзы. Но спустя какое-то время становится хоть чуть-чуть, но легче. Какое-то невидимое животное лезет прямо в лицо; может, из-за этого так тяжело дышать и лёгкие словно сжигает изнутри?
Неожиданно ветер пустыни доногсит чей-то голос, далёкий, но смутно знакомый. Теперь он почему-то больше всего ассоциируется с драконом, исчезнувший за горизонтом вместе с Солнцем, но он принадлежал не дракону. Дракон существуют, но они не разговаривают. И уж тем более они не будут говорить приятным женским голосом, не станут проявлять заботу о нём.
«Отдохни, я тебя прикрою.»
Кто же мог ему это сказать? Это был кто-то очень близкий, кто-то, кто готов был пожертвовать собой ради него, и кто помогал ему с самого начала его прибытия в Скайрим. Кажется, он что-то начинает вспоминать… но почему так сильно болит голова и так хочется спать?
— Так выходит, драконы существуют? — спросил Фаркас, который уже взял все вещи, брошенные незнакомыми воителями на поляне и теперь глуповато рассматривал драконий скелет, словно пытался то ли разгадать его тайну, то ли загипнотизировать.
— А с кем, по-твоему, они здесь сражались и кто чуть не убил этих двух воинов? — спросила Эйла, пытаясь перевести дух.
Делиться жизненной силой удобно и хорошо с теми, кто тоже член Круга и оборотень, с другими это гораздо труднее. Но не оставлять же этих двоих умирать здесь, на поле боя? Тем более, что они так славно сражались…
Жаль только, они, Соратники не успели вовремя. Как-то сначала не успели привыкнуть к мысли, что легенды-то, оказывается, не только на страницах книг существуют, потом мальчики хотели было броситься на помощь, но потом… задумались, что ли? И только Эйла, оценив по достоинству размеры свалившейся непойми откуда легенды, принялась расстреливать рептилию из лука.
Правда, подошли они уже поздно, эти воины справились почти сами… Что гораздо хуже, — дракон тоже почти что справился с ними. Но они, соратники из Круга, хотя бы поддержат их, чем смогут, потому что иначе живыми они их до Вайтрана просто не доставят. Слишком уж тяжёлые травмы. Часть сделают они сами, втроём, прямо здесь, а остальное продолжит их целительница.
— Я вот думаю, а вот если они умрут… — задумчиво спросил Фаркас, по просьбе старшей подруги и брата отпиливая чешую и кости дракона — Они попадут в Совнгард или нет? Ну, сейчас-то они уже не сражаются, а если умереть не в бою, а после боя, тогда как?
— Слушай, придурок, а вот если ты сейчас умрёшь от моего подзатыльника, ты попадёшь в Совнгард или нет? — спросила Эйла — Займись делом и не спрашивай глупости! Там ничего не осталось?
— Неа, ничего.
Несмотря на кажущуюся простоту, идиотом Фаркас всё-таки не был, да и к тому же отличался внимательностью и аккуратностью. Да и зрение у него тоже было такое, что он мог бы рассмотреть всё, что было на поляне, даже если бы это была россыпь иголок в нескольких стогах сена.
— Ну, тогда иди и отпили дракону башку. — посоветовал любящий брат — Повесим её в Йоррваскре, будет у нас свой Драконий Предел. Стой! Нет, ну ты и тупой, братец.
— Ага! — радостно поддакнул Фаркас — Вот за это ты меня и любишь.