Как это часто случается и как это случилось с ними за эту ночь уже второй раз, винить было абсолютно некого… кроме самих себя. А самих себя обвинять не любит никто. Даже волки.
Раненых, всё ещё бывших стабильно без сознания, доставили в срочном порядке в свободную комнату в дальнем конце длинного дома, после чего Эйла, всё ещё не потерявшая задора после проведённой «весёлой ночки», пошла будить старую служанку, по совместительству ещё и целительницу. Короче — открывать дверь в её комнату с ноги — хорошо хоть, что не с лапы — и вытряхивать спящую старушку из её постели. Вернее, одним рывком переводить старую Тильму в вертикальное положение.
— Во имя Восьми, — весьма бодрым голосом проворчала Тильма, будучи хоть и усталой, но отнюдь не тупой или медлительной, — ну, кого вы там ещё убили? Чего до утра-то не подождали, что вам так приспичило? После чего опять полы мне мыть? Убиваете, значит, вы, — а уборка опять для Тильмы?
— Да нет, бабуль. — ответила Эйла, довольная тем, что Тильма так быстро проснулась. — Мы раненых принесли, надо их лечить.
К чести Тильмы надо сказать, что она не стала ни ахать, ни охать, а оделась, как солдат, и быстро собрала все свои медицинские принадлежности.
— А какие там хоть повреждения-то? — спросила старушка, бодро выходя в коридор.
В коридоре, вполне ожидаемо, было холодно. Ещё и сквозняк, который словно подслушивал под каждой дверью.
— Не знаю, бабуль, — ответила Эйла, — если бы знала — сразу сказала бы.
Такое чувство, будто со своей жизненной силой она передала раненым и своё спокойствие. Или это только ей так казалось, а на самом деле она просто сильно устала, — как в человеческой ипостаси, так и в волчьей?
— Это ж как вы кулаками-то махали, а? — возмутилась старуха, одновременно быстро семеня за решительно шагающей Охотницей — Кто из вас такое сделал?
— Да не мы, бабушка, — ответила оборотень, будто речь шла о чём-то совершенно обычном, — а дракон.
— Дракон? — старушка на мгновение остановилась, но тут же нагнала Эйлу — А какой?
— Большой. — кратко ответила шатенка. — И паскудный. — добавила она в качестве самого лучшего пояснения, пришедшего ей на ум.
Очевидно, для обитателей Йоррваскра для определения дракона этих двух слов было более чем достаточно.
— А… — понимающе протянула целительница, заходя вслед за воительницей в маленькую полутёмную комнату — Тогда всё ясно.
Пару минут обе женщины молчали, и от нечего делать Эйла решила упорядочить свои мысли. Точнее — выхватить одну из сотни других, беспорядочно мечущихся во все стороны.
Например, — интересно, с чего бы это Тильма всегда так быстро просыпалась, когда кто-то входит в её комнату и будит со всей доступной им, соратникам, деликатностью? Наверное, старческая бессонница, не иначе. А что старуха всё ворчит да ворчит… Ну, если бы ей что-то не нравилось, она бы уже давно рявкнула на них, или зарычала, что здесь сложного-то? А если она молчала даже тогда, когда произошла та самая драка с Атисом…
Неудобно получилось, конечно. Даже Атис обиделся. А Тильма — даже тогда промолчала. Только вздохнула и пошла делать уборку. А Старик просто посмотрел на них… как на дураков. Неприятно было, что и говорить. Никому из Соратников не хотелось, чтобы Старик на него так смотрел.
За старой и деревянной, но прочной дверью лесной хижины было шумно. Казалось, там не просто кто-то есть, но и вообще много народа. Слышались смех и разговоры, стук посуды и пение. Но что-то подсказывало Фарвилу, что всё это было… Странным, короче. Странным и непонятным.
«А правильно ли сделал дедушка, когда отправил меня сюда?» — мелькнула неожиданная и непрошенная мысль.
Как бы там ни было, ему, абсолютно чужому и в Скайриме, и тем, кто был в этом доме в лесу, здесь вряд ли кто будет рад. В лучшем случае — его просто прогонят. А вот в худшем? Про худшее почему-то не хотелось думать.
Эльф в нерешительности застыл перед дверью, за которой по прежнему раздавался какой-то шум, и всё сильнее и сильнее осознавал какую-то скрытую неправильность происходящего. Конечно, раньше дедушка никогда не обманывал его… Но он знал своего деда как старика, бывшего путешественника и мореплавателя, научившего его мечтать и вести дневник. А вот молодого мужчину, который отправил его к этой лесной избушке, он не знал, — уже потому, что раньше никогда не видел. Дедушка — его дедушка — не обманывал его никогда… а вот что можно было сказать про незнакомого молодого мужчину, назвавшегося его дедом?
Откуда-то раздался странный звон, в котором можно было различить какой-то стук. В шуме можно было отдалённо различить чьи-то незнакомые голоса, но парень объяснил это для себя тем, что это просто ветер шумит в деревьях. И всё-таки… что он должен делать и почему дедушка послал его сюда? И почему не пошёл тогда сам?