Только для того, чтобы мы точно были вместе и не потерялись. И чтобы вместе очнулись. Всё равно потом мы ничего не вспомним, когда придём в себя. Где-то. Но — я точно это знаю — не там, в лесу, рядом с мёртвым драконом.
Глава 21. «Нехватающая мне душа»
«С изнанки… этой Земли»
Милен Фармер «В то время, пока…»
Спала я — да потом, после того… хм… поцелуя в непонятном и странном мире, где мы с Фарвилом оказались в то время, как нам надо было определиться, куда мы отправляемся и не хотим ли вечно выпонять какие-то задания, выдаваемые покойниками, — хорошо. Без снов, без кошмаров и безо всяких сновидений, хоть вещих, хоть нет. Наверное, должно было быть ощущение, что всё будет хорошо, — но хорошо-то, судя по всему и было, а вот ощущения — отсутствовали. Просто провалилась в сон, как после какого-то наркоза — и проспала без сновидений.
Словно где-то и когда-то, давным-давно или в недалёком будущем я делала какие-то выборы и, наверное, сделала всё правильно, раз мы всё-таки вернулись. И мы были с изнанки этой Земли или вообще какой-то другой планеты, не иначе. А всё-таки… как же хорошо — вернуться, и как хорошо — жить!
Проснулась я после сна, который был, судя по всему, очень долгим, особенно учитывая, как затекло всё тело, — и как тяжело было открыть глаза.
«Поднимите мне веки», — хотелось пошутить, ибо мои ясные очи не сразу стали ясными, да и просто послушались и открылись, чтобы увидеть…
Какой-то высокий потолок, сделанный из тёмного дерева — и бывший, судя по всему, днищем перевёрнутого корабля. Кажется, что-то подобное я видела раньше в фильмах про пиратов Карибского моря, но при чём здесь фильм и пираты? По ощущениям средней помятости и воспоминаниям, что накануне что-то было, я поняла, что явно не была героиней какого-то фильма, или, тем более, актрисой.
Осторожно подняла голову, чтобы убедиться, что голова действительно на месте и тело, к которому оно крепится, тоже. Руки и ноги тоже двигались, шевелились и сгибались, — и за исключением странного чувства, что у меня в недалёких предках был Буратино, всё вроде было в порядке.
Воспоминания пришли постепенно, оставляя после себя странные чувства, среди которых было ещё и беспокойство. Дурацкий дракон, которого мы с Фарвилом встретили в лесу, пока шли к… А куда, собственно, мы шли-то? Кажется, к какой-то хижине, нам Эмбри, кажется, ещё карту дал. И мы почти что пришли тогда…
— Нет, вы поглядите на него. — вполголоса, для самой себя, ворчала старая Тильма, просто для красного словца, потому что никого бы она смотреть не пустила. Да и не дала бы, по вполне понятным причинам — Весь поломанный, только пришёл в себя, а уже сам встать хочет, потому что, видите ли, стыдно ему. Он и сесть-то не сможет пока, не то, чтобы вставать и ходить! Ну, ничего, это всё скоро пройдёт, только надо немножко подождать. Да и будто я не понимаю, как за больными и ранеными ухаживать! А вот если бы те… — она выразительно запнулась и посмотрела в сторону коридора — стыдились хоть чего-то, тем более, что здоровые, они бы не свинячили! Они бы не мусорили. А то как напьются, как подерутся… Да, во имя Восьми, им для того, чтобы свинячить, ни драться не надо, ни пить. И так, посмотришь — и думаешь, что они просто свиньи, а не волки.
Вот как. Выходит, старая служанка знала тайну Соратников, вернее, Круга? Интересно, и как оно всё?..
Моей фантазии хватило ровно для того, чтобы вообще задаться таким вопросом, вернее, его зачатком. Чтобы закончить вопрос — уже нет.
Почему-то вспомнился дракон, со всей своей драконьей души прикладывающий меня головой о какое-то дерево. Вроде как о сосну. Нет, голова не болела… или совсем не сильно; но когда я пробовала представить себе что-то умное, возникало ощущение, что у меня теперь эта многострадальная часть тела из того же самого дерева. А дерево, — оно, как известно, и не болит. Но и не соображает особенно ничего.
Хорошо хоть, я лежала тихо, как мышь под веником, во время утренних процедур, хоть они и происходили за ширмой, — а потом, как только Тильма Усталая закончила и вышла из комнаты, я сделала вид, что внезапно проснулась по делу, плавно, насколько это вообще у меня получилось, перешла в сидячее положение, а потом хромым и полностью окосевшим заинькой ускакала к выходу. На задний двор. Раз уж я, слава всем богам и местному пантеону, могу вставать и двигаться, лучше уж быть немножко Буратиком — надеюсь, это скоро тоже пройдёт — чем быть с полностью ясной головой, но не иметь возможности не то, чтобы встать, но и вообще пошевелиться. По-моему, это должно быть просто ужасно.