— Ах, ты… — улыбнулсь Тильма, явно польщённая и не ожидавшая этого, когда я поцеловала её в щёку — Давно меня уже никто не целовал. Щенки-то выросли, и теперь их все эти щенячьи нежности не интересуют. Так, а о чём ты хотела спросить меня? Ах, да, это ведь я сама предложила тебе рассказать ту историю, про Предвестника!
«Да-да, расскажи, пожалуйста, — подумала я, — очень хочется узнать, как так получилось, что есть два Предвестника: Кодлак в Вайтране — и Эмбри в Ривервуде. И знают ли они вообще друг о друге.»
Как выяснилось — знают.
— Кодлак наш вместе с Эмбри всю Великую войну вместе прошёл. Они помогали друг другу, прикрывали в момент опасности, а потом, после одного тяжёлого сражения спасали друг друга, то ли именно так, то ли кто-то кого-то один, не знаю. И сам Кодлак не говорит, просто отвечает всегда, что Эмбри стал его братом, вот и всё.
— Ну, прошли они всю службу вместе и стали всем представляться, как родные братья, никто и не узнавал, правда или нет. Тем более, что с такой разницей в возрасте, как у них, это вполне возможно, но это уже так, мелочи. Потом они вернулись с войны, и Кодлак сказал Эмбри, что теперь, раз они братья и одна семья, то всё, что его, теперь и брату названному принадлежит, а значит — и Эмбри тоже будет Предвестником, не будет он властью, благами и даэдра знает чем ещё пользоваться, когда у братца ничего такого нет, или есть, — но плохо, мало, не то и не так, непорядок, в общем.
— Что там потом было, — точно не знаю, — продолжала Тильма, споро нарезая овощи и складывая их в большую металлическую миску, — но Эмбри, кажется, потерял к тому времени всех своих близких, мать, жену и дочь, вроде как их убили у него на глазах, они не любят про это рассказывать. Ну, Эмбри сначала пить начал, приехал в Ривервуд и там сначала околачивался, ни кола, ни двора, спал, где попало, и пробавлялся случайной работёнкой. А потом вдруг — на тебе! — за раз дом купил, и с тех пор как преобразился. И не пьёт, и работает, и без золота не сидит — чудеса, да и только! И не ворует, не грабит никого, и от стражи не прячется. А чего ему прятаться-то? Почитаемый человек, староста… А теперь ещё и Предвестник. Оба они Предвестники Соратников. И Эмбри всегда сюда был вхож. Они там постоянно встречались, то там, то здесь, закрывались и о чём-то беседовали, прямо как дети малые.
— А что, разве так бывает? — спросил я — Ну, что два Предвестника? Или он всегда только один должен быть?
Тильма ненадолго задумалась.
— Ну, знаешь, дочка, вообще-то нет, не бывает. Но кто скажет Кодлаку, что ему можно, а что — нет, если он и не император и не на троне сидит, и даже не ярл, а то, кто и как молодёжь воинскому делу учит — это никого уже не касается. Да все уже и привыкли, всем без разницы. А обращаются молодые бойцы… да к обоим, я так понимаю. Главный-то, как ни крути, всё равно Кодлак.
— А что уж там Эмбри… Не знаю, я про него не всё знаю, и ничего сказать не могу. Что он всю семью в войну потерял — это жуткая судьба, врагу не пожелаешь. Может, он и изменился с тех пор, но мне-то откуда знать, если я с ним раньше близко не была знакома? И Кодлак тоже не говорит, на все темы говорит, кроме одной, — из-за чего они теперь, как близнецы неразлучные, и чего даже в мирное время друг друга прикрывают. А, дочка, не обращай внимания. — оборвала Тильма сама себя, видя, что я развесила уши, или заметив, что начала или рассказывать лишнее, или свои домыслы. — Многие потеряли что-то в этой войне, или кого-то… или даже самих себя. Вот с тех пор Эмбри эльфов и не любит, а Кодлаку всё равно. Ему вообще без разницы, кто перед ним. Иди отдыхай, скоро обедать позову.
В полной задумчивости я пошла в нашу с Мареном комнату, по дороге раздумывая над тем, что мне рассказала старая хранительница Йоррваскра. «Многие потеряли что-то в этой войне… или даже самих себя». И почему-то перед глазами встал Эмбри, как живой. Конечно, я мало видела бывших солдат, вернувшихся из горячих точек, так что мне не с кем было его сравнивать… Но вот что бывший пьяница был опасен и не так прост, как казался, было ясно, как божий день. Да и казался ли он простым? Мне кажется, что нет. Что-то мне подсказывало, что с ним я всё время словно ходила по краю, причём что именно и как могло бы его спровоцировать, я не имела ни малейшего понятия. Зато теперь, когда я узнала немножко его историю, его обращение «доченька» почему-то стало звучать для меня особенно жутко.
Конечно, бывает, что одиноко живущие старики начинают ко всем обращаться «сыночек» или «доченька», а потому начинают рассказывать всю свою жизнь, начиная с младенчества, любому, кто захочет их выслушать или просто поговорить… Но Эмбри был явно не из таких. Второй Предвестник был вовсе не прост, и когда он называл меня «доченькой», было ясно видно, что он отлично видит ту, к кому обращается. Интересно, он и правда видел вместо меня свою погибшую дочь — или как-то решил, что теперь я буду вместо неё?