За разговорами о подвигах, жизни в Вайтране в общем и в Йоррваскре в частности я не заметила, что Эйла куда-то ушла — мало ли, зачем — а потом вернулась, неся в руке полный кубок с мёдом и странно блестя глазами. Я списала этот феномен на игру света и тени, свет свечей и её собственной волчьей крови.
— Вот, Мария, выпей! — сказала девушка, протягивая мне подарок — И мы все вместе за тебя выпьем. За вас с Фарвилом! За нас всех! За тебя! За все подвиги, которые тебе ещё предстоит совершить — и да помогут тебе Восемь!
Я поблагодарила и с радостью приняла подношение. Правда, то ли это была какая-то другая марка мёда, то ли просто что-то ещё, но его вкус, вернее, привкус показался немного странным. Тем не менее, это не помешало мне выпить весь кубок залпом, как это, наверное, в древности делал ещё сам Исграмор. Вкус, конечно, необычный, хоть и совсем не плохой, — но, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят…
Неожиданно я почувствовала, как мне стало жарко. Даже не так, — невыносимо горячо, словно по моим жилам разлился и заклубился жидкий огонь. Плохо мне не стало, — но и хорошо тоже. Хотелось немедленно пойти и насовершать подвигов, или просто бегать и бегать без устали и без перерыва, как тот самый кролик из рекламы батареек для электроприборов. Типа, все уже упали, а тот кролик всё бежит и бежит со скоростью света.
«Что-то здесь не так, — подумала я, пьяным крабом выползая из-за стола, — пить надо было меньше. Никто меня и не заставлял столько пить.»
Вроде бы и старалась вставать аккуратно, никого и ничего не задев, — но стол от моих простых манипуляций вздрогнул и сварливо, по-стариковски заскрипел. А на пол со стола со стуком упал пожилой пирог.
Удивительно, — но меня совсем не тошнило. В желудке-то было удивительно хорошо, потому что если перепьёшь, то есть не хочется. Мне же хотелось есть, даже не так: мне хотелось просто жрать! Причём именно мясо. Горячее, сочное… с кровью, по французскому рецепту… Интересно, а чего они все на меня так смотрят? Даже Марен отставил свой стакан воды и смотрит на меня, — правда, в отличие от других, не с предвкушением и восторгом, а с тревогой и беспокойством. Я, что, так плохо выгляжу?
Ну, как говорится, если есть вопрос — значит, к нему нужно найти ответ.
— Эй, ребята! — глухо прохрипела я и сама же не узнала собственного голоса — А чего это вы так на меня смотрите? Я плохо выгляжу?
По лицам Соратников нельзя было сказать, что они наблюдают что-то жуткое. По крайней мере, звать на помощь Тильму не стал никто. Наоборот, — на их лицах были написаны восторг и предвкушение чего-то такого хорошего, словно…
По всему телу прошла крепкая судорога, сладострастно ломающая кости, выворачивающая суставы и жёстко приласкавшая меня изнутри и с головы до ног. Боли не было, но из лёгких выбило весь воздух, и когда я наконец смогла продышаться, мне показалось, что воздух в Равнинном районе пах как-то по-весеннему вкусно.
«Так, надо успокоиться… — скомандовала я сама себе — Ну, перебрала малость, сейчас всё пройдёт.»
Понемногу странное ощущение отступило. Но мне по-прежнему казалось, будто во мне проснулся какой-то зверь, и он просто ждёт момента, чтобы развернуться в полную мощь. Ай, молодцы, ребята! Такой здоровский мёд к концу приберечь!
— Нет, сестра, ты выглядишь замечательно! — хором заверили меня Соратники, глядя на меня восторженно горящими глазами. Интересно, сколько же я выпила, что вроде и всё осознаю и понимаю, но при этом всех их люблю? Ну, просто всех-всех?
Немного успокоившись, я подошла к столу, аккуратно налила в свой опустевший стакан и снова выпила. Про себя отметила, что мне хотелось совсем не этого. Но что сделано — то сделано. И не протошниться теперь, — уже потому, что на задний двор совершенно не хочется.
Мой взгляд падает на Марена, и когда наши взгляды встречаются, эльф почему-то краснеет. Я чувствую, как его сердце начинает биться так часто, словно он чего-то боится или чем-то сильно взволнован.
Я моргаю, закрываю глаза на минуту…
… открываю снова — и мне кажется, что я что-то пропустила. Что-то важное. Уже потому, что Фарвила нет на месте, — а сам он выходит откуда-то из-за угла, неожиданно ссутулившись, вытирая глаза обеими руками, как ребёнок, поджимая трясущиеся губы и тщательно поправляя на себе и без того нормально сидящую мантию. Странно, правда, что немного порванную и заметно помятую. Что вообще произошло-то? Он, что, решил с кем-то подраться?
Почему-то от этих мыслей во мне закипает ярость.
«Нет, он бы ни за что не полез в драку. — мелькает мысль, от которой перед глазами встаёт красная пелена — Выходит… Это значит… значит… Да нет. Что это я. Мы ведь все друзья, и причём трезвые. Расслабься, Машка. Ты просто напилась. Надралась — и сама не заметила этого.»