«Надеюсь, меня не стошнило. — проносится ураганом мысль — Боже, пусть это будет что-нибудь другое. Пусть не окажется, что меня только что стошило на моего друга.»
— А что? — громогласно спрашивает Фаркас — Хотела — и сделала! Я восхищён тобой, сестра! — грохочет он так, что слышно, мне кажется, до Драконьего предела — У меня — и то такого никогда не было! А говорят, что со мной пришлось повозиться… Ха-ха… А расскажи, Эйла, что я тогда делал-то такого, а?
— Замолчи, придурок. — холодно отвечает Эйла, переводя взгляд с меня на Фарвила и обратно — Не до тебя сейчас. Потом поговорим.
Я перевожу взгляд на каждого из присутствующих около Йоррваскра, задержав дыхание и пытаясь понять, что здесь вообще произошло. Глухая ярость никуда не ушла, и она клокочет где-то внутри, то и дело грозя выплеснуться наружу.
Вилкас спокоен и смотрит на меня, как опытный воин на новичка, салагу, проходящего обряд посвящения. С пониманием, уважением, суровым мужским ободрением и… сочувствием?
Фаркас — с глуповатым выражением лица, словно говоря без слов, что не он один придурок, другие тоже при случае чудят не хуже. Это он, что, про меня?
Эйла — сдержанно-спокойна, готовая с минуту на минуту… рвануться в бой — или ринуться поддерживать и помогать?
Что думал и чувствовал Марен, я не поняла. Но то, что он был рад оставаться незамеченным и больше всего на свете хотел провалиться сквозь землю, ощущалось просто кожей и каждый волоском, вставшим дыбом. Что же здесь такое произошло, что он… уничтожен морально? Убью уродов. Убью — и даже хоронить не буду, просто сожру на месте. Они, что, и правда смогли напасть на беззащитного? Да ещё и на моего друга?
— Сестра, давай пойдём прогуляемся! — внезапно говорит Эйла — Вход в Нижнюю кузницу совсем близко. А оттуда мы выйдем из города. Тебе надо… побегать.
А вот этого произносить уже не стоило. Последнее слово явно было лишним, сама даже не знаю, почему.
«Никогда больше не буду думать, что фраза «не буди во мне зверя» очень смешная. — подумала я, с облегчением отдаваясь во власть багровой пелены, которая нагло застлала мне глаза. — Я сейчас…»
— А ну прочь! — заорала я, успев мимоходом удивиться тому, насколько мой голос напоминал звериный рык. — Я вас сейчас… Ну, вы у меня получите. Вы мне за всё заплатите! За всё! — рявкнула я.
Удивительно, но голосовые связки без труда выдержали такой полузвериный «волкал»; за что именно заплатят Соратники — я так и не поняла, но в прозрачности и ясности моих намерений не сомневался уже никто. Даже Марен перестал страдать из-за чего-то, известного всем, кроме меня самой, ойкнул, зажал рот обеими руками и сполз по стене на землю. Очевидно, он сначала хотел незатейливо шмыгнуть внутрь, но передумал, надеясь… А на что, интересно, надеясь? Однако, он и правда угадал: я не любила слабаков. Тем более, что прямо перед моим носом так маняще маячили трое глупцов, так неосторожно решивших, что они представляют для меня хоть какую-то опасность.
Я отступила один шаг назад и приглашающе вытянула вперёд руку, отчего-то украсившуюся длинными ногтями. Или, скорее, когтями? А, ерунда, красотой займусь потом.
— Почему ты не отвела её в кузницу сразу, сестра? — шепотом спросил Фаркас, разом потеряв всю свою дурашливость.
— Сама не знаю, брат. — ответила Эйла, внимательно следя за мной — Я и подумать не могла, что всё получится так быстро. Мы ведь успевали… во имя Восьми, никогда раньше не было такого! И она ведь так долго держала себя в руках, что я подумала, что время ещё есть!
— А времени уже давно не было! — хотела выкрикнуть я, но вместо этого из моего горла вырвался рык, низкий и торжествующий. И без слов.
Не давая опомниться ни себе, ни другим, я легко взмахнула рукой и ударом отбросила Эйлу в сторону близнецов, отчего шатенка отлетела на пару метров в сторону, как тряпичная кукла.
Мои ногти — или всё-таки когти? — по ходу дела распороли на ней тонкую красивую броню, которую я когда-то называла непочтительно «древненордским лифчиком», и её молочно-белую кожу украсили глубокие следы багрово-красных царапин.
От запаха и близости чужой крови мне окончательно сорвало резьбу. Стараясь сдержаться, я запрокинула голову назад, к стремительно светлеющему небу, и по всему телу бесконечным электрическим разрядом прошла волна судороги, выворачивающей все суставы и с треском ломающей кости. Корчась на земле, я услышала, как кто-то торопливо бежал ко мне; за булькающим шумом слышались чьи-то голоса, — встревоженные, испуганные и уговаривающие, но всё это уже проходило мимо моего сознания, как яркий метеорит мимо молодой и дурной планеты.