— Отпустите меня! — какой-то знакомый голос.
Что там опять-то произошло? Теперь, когда я корчилась на земле, неожиданно тёплой и пряно пахнущей, всю ярость как рукой сняло, и я чувствовала себя, как волк, отравившийся стрихнином. Вот только тошниться не тянуло. Или от стрихнина и не тошнит? От него просто умирают?
— Я должен быть рядом с ней, вы, что, не понимаете? — глаза закатились под лоб, и я не вижу говорящего, но в эту минуту мне больше всего на свете хочется, чтобы говоривший наконец подошёл ко мне. — Она мой самый близкий человек, и ей сейчас плохо!
В ответ следует какая-то ехидная реплика, но не со зла, а скорее уж от стресса. Интересно, у них-то какой может быть стресс?
— Я всё равно ни за что её не оставлю! — сознание уплывает, и только этот голос ещё поддерживает меня на плаву. — Моя госпожа, держитесь! Я здесь, я рядом с вами!
Наконец кто-то, запыхавшись, подбегает ко мне и быстро садится на землю. Чьи-то руки гладят меня по лицу и голове, как малышку. Удивительно приятное ощущение. Руки гладящего, маленькие, тонкие и холодные, пахнут молоком и травой, вернее, цветами.
— А там, в стакане, не вода была, а молоко? — хочу спросить я, но горло пересохло и язык меня не слушается.
Откуда-то со стороны доносится странный звук, словно скулит большая собака.
— Всё будет хорошо… — шепчет знакомый голос, и он, как ни странно, действует на меня успокаивающе. — Скоро всё пройдёт, моя хорошая, и тебе станет легче. Азура, что ж это такое происходит? Почему ты не поможешь ей? Азура, за что ей так плохо?
Слова кого-то, кто — я это чувствовала — был для меня самым дорогим и близким человеком — подействовали ни меня успокаивающе. Остатки сознания подсказали мне, что, что бы ни случилось, надо бы мне сохранять хоть капельку достоинства, хоть какую-то пристойность. Боль, пройдя мощным цунами по всему телу, схлынула, крутым кипятком обварив напоследок, и я, отфыркиваясь и жмурясь, вскочила на…
… четыре лапы.
Как мне ни хотелось моргнуть, сдерживалась до последнего.
И — увидела, как Фарвил, сидя на земле прямо около меня и поджав под себе ноги, смотрел на меня с какой-то странной смесью жалости, ужаса, опасения, восхищения и надежды. Осторожно переставляя лапы, доковыляла до него, и ткнулась в него носом, прощаясь.
Что-то пошло не так. Очень и очень сильно. Ну, кто бы мог подумать, что Машутка, твоя «госпожа», окажется таким бестолковым, да ещё и опасным… оборотнем?
Медленно, словно боясь спугнуть, эльф протянул ко мне руку — я заметила, как быстро пульсировала зеленовато-голубоватая венка у него на запястье — и погладил меня по… морде.
Я успела заметить, что отражаюсь у него в глазах, — и то, что я там увидела, было просто прекрасно. Не госпожа уже, нет. Королева!
Королева-волчица, — настоящая, а не какая-то там Потема, — лунная, ослепительно-прекрасная, могущественная, могучая и благородная. Сотканная из свободы, лунного ветра и сбывшихся лучших надежд. Белоснежная и сотканная из света.
Вот какой я была в глазах юного эльфа, стоявшего передо мной на коленях и восхищающегося моей красотой и прямо-таки великой сущностью.
Хотелось хоть как-то извиниться перед ним за всё и поблагодарить… но остатки человеческого разума подсказали мне, что облизывать Марена будет… не самой лучшей идеей.
Постепенно привыкая к своему новому телу, подошла к водопаду, чтобы увидеть своё отражение в зеркальной глади воды и снова полюбоваться на то, что увидел Марен, и…
… любопытство кошку сгубило. Вернее, волка, но легче от этого не стало.
Во всех домах захлопали ставни, послышались взволнованные голоса и, судя по звону кольчуг, на улицу выбежали стражники. Понимая, что что-то сейчас пойдёт совсем уж не по плану, я присела за задние лапы, рявкнула во всю мощь, исключительно чтобы поддержать саму себя, распрямилась, как пружина, и помчалась прямо перед собой. Совершенно неожиданно выяснилось, что скоро передо мной снова окажется Йоррваскр, — оказывается, я прямо туда и летела, со скалы и в длинном прыжке, а четверо друзей, так и оставшихся стоять, где стояли, сейчас наблюдают за тем, как на фоне ночного неба и Драконьего предела сейчас восходит третьей Луной огромная волосатая образина с выпученными глазами и разинутой пастью. Где-то посередине траектории я извернулась прямо в воздухе и, скорректировав свой полёт, болидом ушла куда-то вправо.
В следующую секунду по треску и грохоту стало ясно, что я неожиданно встретила на своём жизненном пути торговый центр базарчик, который сейчас стал если не стружкой, то хотя бы был похож отдалённо на лучины.