Как оказалось, примерно туда же совершенно случайно прибыли и стражники.
Четверо дружелюбно и офигело настроенных живых разумных существ перед Йоррваскром старательно играли в игру «Замри!»
Я задумчиво лежала на обломках лавки, ранее принадлежащей Изольде, и в знак своих исключительно добрых намерений тщательно дожёвывала лук-порей, невесть как попавший мне в пасть.
Стражники мучительно соображали, что они сейчас видят и не снится ли им всё это.
Народ безмолвствовал. Но — даю хвост на отсечение — были бы здесь системные оповещения, я бы сейчас видела множество красных точек — и, моё самое любимое, «Вы не можете ждать, когда рядом находятся враги».
Ну… не могу, так не могу.
В следующий момент я одним движением взлетела над землёй и потекла в сторону ворот. В ушах свистел ветер, звериная душенька радовалась скорости… а человеческая сущность страдала от неизвестности по поводу того, смогу я открыть ворота или нет. И если да, то чем мне лучше их открывать: лапками — или зубками? Не удержалась — и с наскока врезалась в жалобно затрещавшие ворота боком. Непонятно откуда взявшиеся стражники помочь открыть дверь не спешили.
— Ах, какой сюрприз, не правда ли? — издевательски спросил один из доблестных стражей, замахиваясь на меня мечом.
— А ты-то сам как думаешь? — спросила я, но вместо этого издала только укоризненный рык.
Уворачиваться от его попыток атаковать было проще простого. Другое дело — к моему освобождению меня эта игра, увы, не приближала ни на йоту. Поэтому я легко махнула передней лапой, в результате чего доблестный страж отлетел в сторону и распластался на дороге, гремя доспехом. Шлем от удара отлетел и покатился по пыли, открыв молодое безусое лицо в крайней степени изумления.
— Ты что это творишь, а? — удивлённо спросил «стажёр», пытаясь встать.
Но мне было уже не до него. Поняв, что вайтранские ворота ни выгрызть и не выбить, я развернулась, как матадор, и помчалась по главной улице, петляя, как кролик. Где-то я пробежала по дороге, где-то — пропрыгала по крышам домов, как лягушка по листьям кувшинки, подбежала к стене, обносящей город со всех сторон, присела. А затем — прыгнула, красиво, как в воду, уйдя огромной шерстистой ласточкой в воздух и, на несколько секунд поборов силу земного притяжения, торжествующе подвыла в сторону двух Лун, словно говоря «ну, как я, а?», прежде чем рыбкой уйти за городские стены.
… Выть на Луны мне совершенно не хотелось. Хотелось просто повыть — и просто взвыть, когда я поняла, что именно у меня в результате получилось. А Луны там, на самом деле, вообще были ни при чём. Луны просто мимо пробегали, как небесные кролики, и от жуткого воя, вырвавшегося из моей глотки, они бросились врассыпную. Или это просто всё небо опасно накренилось и бросилось куда-то в сторону?
Неожиданно откуда-то сбоку вынырнула высокая и массивная тёмная фигура.
В мокрый холодный нос ударила смесь отвратительных запахов, — навоза, конского пота, овса и выпитого мёда, нагретого железа и кострища.
Ни один уважающий себя волк такого безобразия терпеть не станет, — а я чем хуже? Щёлкнув зубами где-то в темноте и ожидаемо или не совсем промахнувшись, я укоризненно зарычала. Ну, это мне, по крайней мере, хотелось верить, что рык был скорее уж рыком девицы в беде, — хотя было смутное ощущение, что получилось не совсем убедительно.
В смысле, для девицы.
Собственно, я и не хотела никого кусать, просто высказать своё предубеждение против ночи, проведённой в компании прекрасного незнакомца… пусть даже и действие происходило просто на дороге, и каждый, скорее всего, просто шёл по своим делам. А ночь… Что ночь? Он была просто временем суток, одинаковым для всей провинции. Но всё равно… оно меня компрометирует, вот!
Да и потом, мама всегда говорила мне избегать посторонних, — когда я ещё в песочнице играла, в трусиках, маечке и широкополой панамке. И даже с теми дяденьками, кто предложит мне конфетку, никуда не ходить, а громко звать маму.
«Дяденька» предлагать мне, двухметровой шерстяной образине, способной испугать насмерть даже покойника, конфетку почему-то не стал.
Звать с собой нарочито ласковым голосом в подворотню, показать щеночков — тоже. Наверное, испугался, что я этих щеночков попросту съем, как семечки. Или конфеты. А потом и за него тоже примусь.
Но вот моё неуместное желание позвать маму почем-то появилось — и никуда не делось.
Будучи в человеческом облике, я бы сдержалась ещё на этапе воспоминания мамы, учитывая, какие отношения с ней были у Маши, — не знаю, какие отношения с матерью были у Амалии, я с её матерью знакома не была, и даже не знаю, как её зовут, — но волчицей я, похоже, стала на редкость непосредственной и эксцентричной. И, возможно, экстравагантной. Или я стала на редкость бракованным оборотнем — или для волков моё поведение было более чем нормальным?