Прекрасно известно и то, что давать полукровкам дар волчьей крови может быть опасно — или смертельно опасно, причём опасность может быть любая и для всех. Превращение может как убить полукровку, так и превратить его полностью в зверя. Когда кто-нибудь прочитает мой дневник, прошу тебя, передай Марии, чтобы она сходила в Ривервуд к моему названному брату Эмбри и забрала у него его тетрадь. Он знает, что его брат однажды придёт к нему и спросит…»
Дальше запись обрывалась. Так что было непонятно, что именно я должна была спросить, — наверное, ту самую тетрадь, что же ещё?
— А кто ты, Мария? — тихо спросил меня Марен, словно боясь задать вопрос и при этом услышать ответ — Ну, если ты не захочешь отвечать…
Знать бы мне ещё, что именно отвечать, так вообще было бы здорово. А вот с чего начать рассказывать то, что я знаю, — особенно если учесть тот факт, что я о сущестовании Амалии раньше и вовсе не подозревала?
— Меня зовут Мария. — просто начала я — И я оказалась Амалией Мид, дочерью Императора.
И потом я рассказала ему всё, не доходя только до того момента, как мы встретились в темнице Хелгена. Что-то мне подсказывало, что это стоит рассказать как-нибудь в другой раз. И, вполне возможно, некоторые детали можно будет и опустить; какие именно — я пока не знаю, но не хотелось бы ни обманывать своего друга, не заслужившего такое, ни травмировать ещё больше. И почему я сейчас почувствовала себя виноватой во всём, что с ним случилось до нашей встречи, хотя я никак не могла иметь к этому ни малейшего отношения.
Мария вообще прибыла из другого мира, — а Амалия и вовсе то ли присоединилась к сопротивленцам, то ли собиралась. Так что ни она, ни я в тюрьму его не отправляли. Амалия вообще попала в засаду — и погибла, оставив мне место в своём теле.
… Надо отдать должное моему другу, — он слушал меня внимательно и не перебивая, но с явственным интересом. Что о при этом чувствовал — я не знаю, но что-то мне подсказывало, что он был в тихом шоке, и если он не задавал вопросов, то просто сразу их не осознал. А чтобы было понятнее, я избегала излишне сложных терминов и понятий, которые никак нельзя было бы адаптировать под реалии Средневековья, пусть даже и магического. Про игру я, разумеется, пока не говорила, по понятным причинам.
В дверь постучали.
— Извините, что мешаю, — донёсся женский голос, но не Эйлы, а Рийи или Ньяды, — но вам, кажется, надо в Ривервуд, Старик просил вам передать. Пока… — она запнулась — было время для разговоров. Там у его брата в доме какой-то важный документ лежит, и вы можете его забрать.
По дороге в Ривервуд мы ни о чём особенном не разговаривали, причём я не могла понять, по какой причине Фарвил так аккуратно обходит вопросы по поводу всего рассказанного мной. Я рассказала только то, что я прибыла из своего, другого, мира, где погибла, и попала в тело дочери императора благодаря какому-то договору, заключённого Амалией с Клавикусом Вайлом. Почему-то я ожидала какой угодно реакции, но только не… потрясённого молчания? Но так-то мы всё равно говорили обо всём, а не просто молчали всю дорогу, так что нельзя сказать, будто между нами пробежал чёрный каджит.
«Ну, ничего, потом поговорим и всё обсудим, и я с удовольствием отвечу на все его вопросы. — подумала я, самоутешаясь — А заодно и обсудим. А сейчас… сейчас просто всё так закрутилось, да и вдобавок у нас времени было мало. А в лесу надо просто по сторонам смотреть, вот.»
Собственно, в лесу было тихо.
То ли всё зверьё вокруг чувствовало, кто я, а потому и даже не рассматривало моего спутника, как потенциальную добычу, то ли это было просто совпадение, — но нам не встретился никто. Одинокий заяц, перебежавший дорогу, и наёмник, направляющийся в соседний город и бывший, похоже, кем-то вроде нашего дембеля, я думаю, не в счёт.
Вполне ожидаемо, в Ривервуде было тихо.
Дело близилось к вечеру, когда мы пришли в город, — я, как настоящий хищник, выбрала зайти так, чтобы нас видело как можно меньше народу, и заметило наше присутствие ещё меньше. Может, конечно, и не нужно было так прятаться, — потому что жители Ривервуда не оборотни и не вампиры, запахи на таком расстоянии не учуют, да и не пахло от меня, по людским меркам, ничем… Но дело было не в том, что они не были волками — дело было в том, что волком была я. И это, я думаю, многое объясняет.