Неудобно было только то, что во второй ипостаси сохранить ясную голову оказалось довольно-таки проблематично. Наверное, потому, что вервольфу и не требуется рассуждать над сложными вопросами или решать какие-то проблемы, — а если (вернее, когда) проблема появляется на горизонте, решить её можно только одним способом: перегрызть ей горло. И, судя по всему, мой освободившийся внутренний зверь именно это и собирался сделать.
Итак, проблема на повестке дня была простой — но неожиданной и, как ни крути, обидной.
«Папаша» ведь помогал нам с эльфом, защищал, как мог, выпер из дома односельчан и навешал лапши на уши стражнику, который пришёл за мной, как за убийцей Анис. Он называл меня дочкой, из-за чего ни раз чуть не выжал у меня скупую слезу циничной и рано повзрослевшей девочки, с которой даже её родной отец никогда так не возился. Закрывал глаза на все мои разнокалиберные косяки, помог встретиться с моим другом, когда того вели в Вайтранскую тюрьму, а перед этим дал оружие и новое снаряжение, а теперь…? А что теперь?!
Эмбри напал на Фарвила.
Причём особо цинично, зная, что тот гораздо слабее его, и при этом думая, что он пришёл сюда один, а меня рядом не было. Странно, — ведь у вервольфов должен быть хороший нюх! А Эмбри почему-то решил, что Марен пришёл к нему один. Может, он и правда выпивал время от времени, или употреблял что-то ещё, от чего нюх даже у оборотней портится?
Естественно, я решила помешать Эмбри причинить зло моему другу — и тот теперь напал на меня. Убила бы. Дело осложнялось только тем, что Эмбри и сам собирался меня убить, и пока то довольно успешно претворял свой план в реальность.
Выход был только один: уничтожить врага единственным доступным зверю способом.
К сожалению или к счастью, это была моя первая битва, причём такая, где рядом не было никого из Стаи, оставшейся в Вайтране. Глупо было бы надеяться, что кто-то из них придёт сюда, чтобы помочь нам; тем более, что мы вроде договорились, что пойдём одни, потому что Старик дал задание найти дневник Эмбри именно мне. А остальные и в Вайтране, в Йоррваскре, себе и без нас дела найдут.
Хотя бы новобранцев обучать, которых, в отличие от игровой версии, было не просто много, а очень много, — просто большую часть времени их не было видно и все они занимались своими делами. Не удивлюсь, кстати, если потом эти, ставшие уже бывшими, салаги, занимали какой-то хороший воинский пост. И в Йоррваскре они сидели далеко не всегда, — но чем это было обусловлено, я тогда так и не поняла. Возможно, это делалось для того, чтобы никто не узнал секрет Круга, к которому и относилась наша Стая.
Но сейчас здесь Стаи не было, а потому мне придётся разбираться самой.
Как мне стало понятно, — в качестве вервольфа Эмбри был гораздо старше, чем в человеческом обличье. Будто он терял что-то, отращивая хвост, и обычные вервольфы были в его возрасте гораздо сильнее. Но с чем был связан такой феномен и как он объяснялся, — к сожалению, я этого не знала. Да мне и было не до этого, скажем так.
Надо отдать должное Эмбри, — в обеих ипостасях он всё равно был сильнее и опытнее меня. И если раньше он был просто зрелым мужчиной, охотником и воином, то теперь он был ещё и вервольфом, что тоже не облегчало мне заданную работу. Я быстро разгадала его тактику — попытаться загнать меня в угол, а потом незамысловато придушить, для чего он предварительно решил погонять меня по всему дому, — но меня это совершенно не обрадовало. Помогало то, что я была легче и проворнее его, да и, кроме того, я сохраняла ясную голову.
Неудачный бросок — и я успеваю увернуться в последнюю минуту, попутно вывернувшись, как уж на сковородке, и своротив на седую голову «папаши» какую-то домашнюю утварь. Утварь незамедлительно стала мусором, не пережив близкого знакомства.
«Папаша», обидевшись на то, что я мало того, что разгадала его манёвр, но и успешно увернулась, от досады полоснул по мне клыками; боль была сильная, но не такой, какой была бы, останься я в этот момент человеком. Да что там, боль! Я бы просто отправилась в Совнгард через чёрный ход, и ни до каких болевых ощущений просто не дожила бы.
Медленно пятясь к входной двери — надеюсь, сейчас она не откроется и к Эмбри не зайдёт любопытная соседка за солью — я слежу за тем, как спятивший оборотень медленно и уже не так уж и уверенно направляется ко мне. В этот момент новое тело напоминает мне о моём состоянии — средней помятости, а также пожёванности и потрёпанности — и я мотаю головой, словно пытаясь вытрясти из неё эту, скажем так, лишнюю информацию.