Огненный шар, кажется, попал в цель… но, увидев, какой именно результат был от его вмешательства, Фарвил запоздало вспомнил, что это, вообще-то, было заклинание по площади. Каким-то чудом Марии удалось увернуться, — хотя, учитывая, что и сам горе-заклинатель не сразу увидел, что именно произошло, на время ослеплённый своим же собственным заклинанием, он мог только надеяться на то, что у него получилось не так плохо, как могло, — и что Мария его потом простит.
Но если он всё-таки позовёт хоть кого-нибудь… Вопросов не было, но от этого не был менее жутко.
Верная гибель для них обоих, и каждый умрёт в одиночестве.
Дремора, быстро сбивший замок, некоторое время стоял рядом с Фарвилом и с нечитаемым выражением смотрел за происходящим. Должно быть, он уже не вполне понимал, кто здесь свой, а кто чужой; по правде говоря, и сам эльф уже с трудом ориентировался в происходящей свалке.
После небольшого перерыва грызня продолжилась, но теперь мне почему-то казалось, что осталось совсем немного. Сознание прояснилось, и я всё сильнее чувствовала, что Эмбри движет исключительно животная ипостась и звериная ярость. А ведь сила без разума вроде бы как непобедимой не становится, не правда ли? Кажется, роли поменялись и теперь уже у меня, а не у Эмбри, выработалась определённая тактика, — а по всему дому были разбросаны готовые материалы и учебные пособия по столярному мастерству на тему «Как дать дуба в домашних условиях. Пособие для новичка».
В какой-то момент всё так закрутилось в бешеной карусели, что я перестала понимать, где у меня морда, а где хвост, — а потом и вовсе перестала ощущать что бы то ни было и просто махнула лапой на это бесполезное занятие. Один чёрт, что-нибудь, но в этой разборке у меня пострадает ещё больше, чем сейчас, — а потому, как говорила великая королева здорового пофигизма Скарлетт О’Хара, об этом я подумаю завтра.
Вот, правда, мне о моём «завтра» надо было подумать уже сейчас, причём «папаша» явно не собирался облегчать мне задачу; да и Скарлетт в своё время тоже было легче, чем мне. Потому что, насколько мне известно, предприимчивая американка никогда в ходе повествования не отращивала хвост, да и предпочитала ходить на двух ногах, а не на четырёх лапах.
А тактика моя была простой, незамысловатой, — и по-звериному ясной и жестокой.
Просто вцепиться «папаше» зубами в горло — и не отпускать. Потому что иначе ни я, ни Фарвил просто не выживем. А что, если и сам Эмбри был человеком, мягко говоря, таким себе? А потому и в образе окончательно берега попутавшего вервольфа стал опаснее кого-нибудь из стаи? А ведь Эйла говорила, что некотрые из них, вернее, теперь уже из нас поддаются влиянию инстинкта и полностью теряют человеческий разум. Интересно, сколько его у прежнего Эмбри вообще было…
Разгромленная комната крутилась вокруг меня в бешеном ритме неизвестного науке танца, причём я совершенно не к стати вспомнила про известного мангуста и его сражение с Нагайной. Блин. Ну, почему я всегда вспоминаю то, что не нужно, и в самый неподходящий момент? Кажется, мангуста тогда спасли люди, а именно, человек с ружьём; сейчас же в средневековый мир магии, ружья ещё не завезли. Мангустов вроде бы как тоже.
Но я же поумнее какого-то молодого мангуста и старого волка буду, так ведь? Или… не так? А значит — пока я ещё жива, надо попробовать один приём, и если не получится это, то тогда… Да всё получится, Машка. Потому что другого выхода нет. И если ты умрёшь, то тогда уж точно ничего не будет. И ты ведь не умрёшь, не так ли? Ты не позволишь себе такого предательства и такой подлости?
Деревянные ступеньки, выщербленные от времени, скользят от пролитой крови, и Марен сдерживает дыхание, старается случайно не посмотреть под ноги, не увидеть, почему именно он так скользит.
«Это просто вода, — шепчет он в полуобмороке, — просто кто-то разлил воду… Мария пришла из другого мира, она что-то хотела рассказать мне, но не успела, потому что нас отправили в Ривервуд. А сейчас… О, Азура, какой кошмар… забери меня к себе, прошу тебя. Я не воин, не герой и не самый достойный эльф. Я просто слабый и трус. Я ничего не умею, ничего не могу и только приношу одни неприятности. Во всём виноват только я один. Не зря же от меня все отвернулись, кроме Марии. А Мария сейчас погибнет там, наверху… Если бы меня не было, сейчас Мария была бы в безопасности, и никто не заставил бы превращаться её в оборотня. И она не оказалась бы в Ривервуде… Всем было бы лучше, если бы меня не было, и мне самому тоже.»